г) Разрушение карасубазарской старины

Конечно, не стоит идеализировать и двадцатые годы. Там, где кончался энтузиазм учёных и их добровольных помощников-крымцев, начинал действовать большевистский шовинизм, поиск сиюминутной пользы, проявление скрытых, а то и явных антитатарских настроений. Наиболее ярко это проявилось в судьбе карасубазарской старины.

Этот город, как мы помним, был почти полностью разрушен в годы военных действий, связанных с аннексией. Однако надо отдать должное его жителям — вернувшись на пепелище, они энергично взялись за восстановление своего исторического гнезда. И им удалось почти полностью достичь своей цели, тем более что фундаменты, цоколи, а кое-где и стены старинных зданий сохранились. Используя старые камни (захватчики почему-то их не вывезли, как это было в других местах), карасубазарцы возродили город в почти первозданном виде — это не говоря уже о том, что многие гражданские постройки и мечети вообще в конце XVIII в. не пострадали. Всего в воскресшем городе уже в 1820-х гг. высились 23 работающие мечети, был цел местный дворец ханов, сохранились очертания запутанных средневековых улочек и переулков (Гендерсон, 2006. С. 239).

Таким образом, город сохранил к 1920-м годам памятники, которые по их количеству, богатству и разнообразию можно было бы сравнить разве что с бахчисарайским комплексом — не исключено, что не в пользу последнего. За речкой Карасув высился единственный в Крыму комплекс двухъярусных минаретов мечети Хан-Джами, рядом с которой располагались монастырь дервишей (Текие-Хан-Джами, к тому времени сильно разрушенный) и медресе с кельями для нескольких десятков студентов-сохт. Ближе к центру города сохранилась более древняя Шерджами, а также громада Буюк-Джами с могилой почитаемого азиса. И ещё около 30 мечетей, полуразрушенных, но вполне поддававшихся реставрации.

Великолепны были уцелевшие со времён Средневековья гостиничные комплексы караван-сараев на Речной улице — огромные здания с висячими галереями «Таш-хан-юхары», «Таш-хан-ашагьы» и другие. Имелись и более скромные в смысле размеров, но не уступающие по старинной своей красоте шедевры гражданской архитектуры вроде флигеля во дворе дома Догужиева на Церковной улице (Абдель-Рефи, 1926). Многие из них были «в действии», то есть нуждались лишь в незначительной реставрации. С другими дело было хуже.

Первоклассный исторический памятник, так называемый Дом кадия Карасубазара, славился не меньше, чем своей архитектурой, уникальной по красоте и древности дубовой декоративной решёткой чильтером. Новые хозяева, советские жильцы дома, сожгли её в печах, вряд ли понимая, какую редкость уничтожают, да и вообще — под чьим кровом живут. До середины 1920-х гг. кое-как уцелели чильтеры, перила, ажурные оконные переплёты карасубазарских мечетей, потом и их стали выламывать. Вначале эта судьба постигла лишь пустующие храмы окрестностей города, но вскоре пилы новых варваров завизжали всё ближе к центру. Этим издевательством над беззащитными мечетями занимались местные жители, как старые, так и новые, прибывшие в обозе советской власти. Дерево они продавали на топливо, возами. Когда его полностью ободрали — принялись за камень старинных зданий. Он сбывался в качестве готового строительного материала, причём так же открыто, как дерево.

Стены мечетей, целые кварталы таяли буквально на глазах. Современники этого разгрома древнего города рассказывали: «Существуют даже целые организованные артели... которые умудряются в одну ночь растащить и превратить в руины вполне пригодное для жилья здание» (КК. 21.02.1926). Это было, конечно, самым страшным. Древнюю кладку, выстоявшую в войнах и землетрясениях, быстро разбирали ловкие воровские руки, а после этого восстанавливать уже было нечего.

Возникает естественный вопрос: а что же советская власть, неоднократно клявшаяся в готовности лечь костьми за интересы народной культуры? Как же она боролась с наглым расхищением бесценного национального достояния? Увы, коммунистические структуры сами показывали примеры мародёрства. Карасубазарский исполком (конкретно — Коммунхоз, его отдел) безнаказанно продавал на слом одно древнее здание за другим. Как писали современники, свидетели этого варварства: «Содранное кровельное железо и черепица, балки, доски и брусья, двери и оконные рамы, всё это под названием «лапши» идёт в продажу; крестьяне целыми обозами развозят «лапшу» для своих построек» (КК. 21.02.1926).

Осман Акчокраклы у стены, сложенной из камня разрушенных старинных зданий. Автор снимка неизвестен

Очевидно, из массы растасканных таким образом частно-государственными шайками зданий Карасубазара, одной из самых трагичных была гибель банного комплекса XVII в., известных далеко за пределами Крыма под именем «Буюк-Хамам». Эта величественная постройка периода предзакатного расцвета Крымского ханства играла важную и многообразную роль в жизни городской общины города. Она не только украшала своим обликом весь квартал, но и являлась своего рода клубом для горожан, чем-то вроде блистательных римских терм, перенесённых в Новое время. Местные жители, из тех, что немало поездили, уверяли, что «таких бань нет и не будет ни в Симферополе, ни в Севастополе, ни в самом Бахчисарае, не говоря уже о Стамбуле!» — и они имели к тому основания.

Многокупольные, с обширными залами, посреди которых били светлые фонтаны с золотыми рыбками, снабжённые открытыми бассейнами для летнего купанья, с беломраморными купелями и полами из огромных каменных плит, богатой лепниной, узорчатыми изразцами и стройными колоннами, они могли смело соперничать по архитектурному оформлению не только с Хан-сараем. Причём всё это великолепие было в прекрасном состоянии, всё было исправно и в начале 1920-х, даже старинная система отопления (подогрев полов и каменных топчанов снизу, «огненным ходом») отлично работала.

А потом Буюк-Хамам постигла судьба столь многих памятников Карасубазара. Он был отнят у общины и передан местному Управлению коммунального хозяйства (упоминавшемуся выше, грабительскому Коммунхозу). Коммунальники тут же затеяли «ремонт». Внутреннее и внешнее убранство было снято со стен, на этом работы прекратились. В таком виде комплекс и был надолго оставлен, естественно, без охраны. В первую же ночь грабители набросились на сложенные материалы, как голодные псы, потом телеги подъезжали к зданию и днём, на глазах у всех. За несколько месяцев круглосуточного растаскиванья мрамора и дерева ценных пород стало ясно, что с восстановлением Биюк-Хамама Коммунхоз не справится. И он продал памятник на слом, как и многое другое. Это случилось в 1925 г.

Фактически, только три человека во всём Крыму (О. Акчокраклы, У. Боданинский и Н.Л. Эрнст) нашли в себе мужество заявить публичный протест против публичного, фактически целенаправленного уничтожения шедевров культуры Крыма. Их протест остался бы тщетным, будь слава того же Буюк-Хамама хоть ненамного меньшей. Но разрушение такого шедевра — это было чересчур даже для полусонного местного обывателя, не говоря уже об активной крымскотатарской общественности. Разразился грандиозный скандал, о котором услышала не только Москва, но и, благодаря печати, Европа и Восток. В ожидании московской реакции, насмерть перепуганные, симферопольские аппаратчики тут же развили лихорадочную деятельность по «спасению татарской старины» в масштабе всего полуострова, причём и деньги нашлись неожиданно быстро. Но не для Карасубазара — там спасать уже было нечего.

С ранней весны следующего года начались работы по одновременной реставрации и текущему ремонту бахчисарайских Хан-сарая, мечетей и дюрбе, нескольких кенас Чуфут-Кале и Евпатории, мечетей Феодосийского и Старокрымского районов, комплексов Судакской крепости и средневекового Херсонеса. Тогда же были взяты на учёт и поставлены под охрану первоклассные памятники — их и осталось-то не так уж много. А всего из десятков тысяч только известных памятников полуострова, этого «Заповедника истории»¹ в новый, дополненный и уточнённый список памятников Крыма их было включено всего-то чуть более трёхсот. Ничего большего Крымохрис сделать явно не мог. Точнее, не смог — он стал явно неудобен аппарату, ему постоянно срезали ассигнования, а ещё через год этого единственного стража крымско-татарской старины вообще не стало.

Что же касается Карасубазара, то о восстановлении его в былом великолепии и речи быть не могло. Фактически то, что осталось от старинного города (десяток-другой жилых домов ханского периода, да несколько мечетей или их руин) потонуло в ближайшие десятилетия в море новостроек — государственных и ещё более многочисленных частных. Застроены были и древние кладбища, точнее, то, что от них к XX в. оставалось. Таким образом, второе (после екатерининского) разрушение старинного города стало окончательным.

Не раньше, так позже, но Россия добила Карасубазар.

Примечания

1. Имеются в виду не только остатки зданий и монументов, но и фрагменты старинных надгробий, чешме, античных дорог, стен и мостов, а также площадки текущих и будущих раскопок.