д) Вторая замена алфавита

За первой реформой алфавита грянула вторая — теперь уже перехода с латиницы на кириллицу, то есть на целиком русскую азбуку.

Десятью годами раньше такое издевательство над народом было бы попросту немыслимым по причине, которую исчерпывающе изложил один из теоретиков-лингвистов 1920-х гг.: «Самое главное: эпоха — недоброй памяти — русского колонизаторства оставила такую ненависть в турецких (имелось в виду «тюркских». — В.В.) народах (сужу по туркестанским) к русификации и её орудию — миссионерским русским транскрипциям, что само напоминание о русском шрифте болезненно, как тревожащее недавние раны от национального гнёта [отчего] возможность пользоваться русской азбукой никак нельзя рекомендовать» (Поливанов, 1923. С. 4). Теперь, по сравнению с 1923 г., положение сильно изменилось. Никакая реакция скованного народа на оскорбление национальной культуры властям не грозила, и большевики пошли на этот шаг, имея в виду, конечно, собственные резоны и цели.

Первое Постановление Президиума ЦИК СССР (о переводе на кириллицу языков народов Советского Севера) было принято 1 июля 1935 г. Затем в течение трёх лет действие аналогичных нормативных актов распространилось и на культуры остальных национальных меньшинств, в том числе и в Крыму (см.: Алпатов, 1997. С. 81). Эту кампанию уже нельзя было объяснить, как в 1920-х годах, «устарелостью» или «непригодностью в век техники» латиницы. Просто в процессе проведения культурной революции (в её крымско-татарском варианте) со временем возникли совершенно иные потребности и задачи. Теперь было решено отсечь крымскую культуру от огромного корпуса зарубежной мусульманской литературы, выпущенной в течение последних 20—30 лет за рубежом на латинице и время от времени проникавшей в СССР. Так было исправлено несовершенство первой реформы, заколотившей дверь во внешний мир, но оставившей форточку в пространство цивилизации Востока.

Ещё одну причину перехода с латиницы на кириллицу точно назвал один из советских историков: «Жизнь народов СССР, развитие советского социалистического строя показали, что латинский алфавит искусственно создавал ничем не оправданную изоляцию языков народов СССР от русского языка, в чём нередко были заинтересованы буржуазные националистические элементы в национальных республиках» (Мусаев К.М. Алфавиты народов СССР. М., 1965. С. 18). Этому автору, естественно, и в голову не пришла мысль о том, что для прорыва этой надуманной «изоляции» (ведь гораздо легче приспособиться к непривычному алфавиту, чем выучить соответствующий язык) можно было перевести русский язык на латиницу.

Алфавитная реформа 1938 г. имела и другие цели. Судя по тому, что на этот раз не была организована даже скромная и недостаточная сеть ликбезов (которая в 1928—1929 гг. всё же в какой-то мере помогла народу освоиться в новых условиях), теперь речь шла о лишении крымских татар вообще умения читать. Очевидно, кому-то на самых «верхах» небольшой крымский народ показался «слишком грамотным».

Против этого всем явного культурного погрома снова, как и десять лет до того, пыталась протестовать крымско-татарская интеллигенция. Но в борьбе с ней власть поступила куда тоньше, чем в первый раз. Теперь была допущена — неслыханное дело! — открытая полемика по этому поводу в печати. А уж затем, когда таким образом были выявлены все сторонники латиницы, на них был обрушен хорошо подготовленный удар. Меры против «латинистов» принимались самые жёсткие — от увольнения с работы до обвинения в мелкобуржуазном национализме и обычных в таком случае репрессий¹.

И ещё в одном аспекте цели новой реформы были вполне прозрачны — проглядывало стремление новыми средствами форсировать русификацию крымско-татарской культуры в области языка. Причём говорилось об этом вполне открыто. Так, председатель крымского Совнаркома М.И. Ибраимов видел в латинице прежде всего отрыв крымско-татарской культуры от русской и даже один из фактов вредительства, направленного на «отторжение Крымской республики от Советского Союза». В латинице, утверждал он, якобы «не хватает многих букв, которыми можно было бы выразить новые слова... революционную эпоху социалистического строительства... Надо заменить его русским. Русский алфавит является самым усовершенствованным и самым гибким. Он прекрасно отразит всю многосторонность развития крымско-татарского языка, богатство звуков и созвучий татарской речи» (КК. 29.06.1938). М. Ибраимову вторил специалист-филолог, старший научный сотрудник Пединститута А. Бакал, уверявший общественность, что новый алфавит «ещё теснее сблизит с русской культурой крымско-татарскую» (КК. 05.07.1938). И, конечно, не было совпадением, что непосредственно перед реформой и в ходе её стали исподволь прикрываться национальные крымско-татарские школы.

Для завершающей акции культурной революции в Крыму — ликвидации национальной истории коренного народа — оставалось ещё несколько лет. Как известно, она завершилась лишь в 1940-х гг. Но начало этого наступления относится именно ко второй половине предвоенного десятилетия. После перехода на латиницу, когда молодёжь не могла не то что старую книгу, но и надпись на надгробии предка прочитать, можно было начинать активную ревизию крымской старины.

Примечания

1. К сожалению, история двойной ломки графики в довоенный период пока не получила чисто культурологического научного освещения (тема реформы, а тем более её последствий, заслуживает отдельной монографии). Нельзя же всерьёз воспринимать работы, где эта трагическая для крымской культуры акция подаётся как факт «развития письменности» коренного населения полуострова, свидетельствовавший о «заботливом отношении к языково-культурным запросам и интересам народов Крыма» (Фридман, 1991. С. 103).