г) Наследие римлян

Римляне пробыли в Крыму довольно долго — до IV в. и, естественно, не могли не испытать влияния местной культуры. Как упоминалось, они возводили свои крепости, используя циклопические фундаменты и цоколи захваченных таврских укреплений, подчиняясь плану этих древних цитаделей. Наверняка заимствовали римляне в Крыму местные традиции и мифы. К такому выводу пришел Д.Д. Фрэзер, исследуя мифы об Оресте и Диане Таврической (Фрэзер, 1983. С. 11). В экономической же области более заметно обратное влияние — римлян на крымчан. Крымское земледелие вступает в новую фазу развития — вначале не совсем по «крымским» причинам. Поскольку благодаря истреблению римлянами пиратов оживилось мореходство и повысилось товарное, ориентированное на вывоз производство, это в свою очередь повлекло за собой рост как городов (здесь были обрабатывающие предприятия и торговые склады), так и земельных латифундий (в них стало возможным укрупнённое товарное производство).

Усовершенствования коснулись прежде всего традиционных отраслей агротехники. На виноградниках появляются римские мотыги, ножи, пилы, короткие италийские косы, удобные для работы в междурядьях, а также более длинные типа галльских для обкоса лугов. Римляне завезли и первые усовершенствованные рычажно-винтовые прессы с семисоткилограммовой гирей на длинном, свыше 7 м, рычаге. Древние крымские тарапаны заменил каменный вмурованный настил, а в цистернах стала применяться цемянка, которую винная кислота не разъедает так быстро, как бетонное покрытие. И это тоже было римским новшеством.

Но наиболее заметными были всё же перемены в хлеборобстве. Хлеб стал основой нового подъёма экономики Крыма, который уже снабжал зерном и мукой римские армии, стоявшие на Дунае, по берегам Понта, в Каппадокии, Армении. Именно поэтому начались перемены и в структуре экономики Крыма — в херсонесском клере и в других местах даже вырубали сады и виноградники ради расширения посевной площади. Подавляющее большинство населения теперь занимается земледелием, — в Боспорской хоре до 3/4 жителей. Выращенное ими зерно свозилось в огромных количествах в города, где для постройки складов уже начали сносить общественные здания и жилые кварталы. Зернохранилища цилиндрической формы достигали размеров 6,4 м в высоту и 4,5 м в диаметре; внутренняя сторона их покрывалась глиной с последующим обжигом, что позволяло хранить зерно десятки лет — это были настоящие элеваторы. На полях стали нередкими итальянские усовершенствованные колёсные плуги с подплужником, резцом и лемехом.

Развитие рыбной ловли промышленных масштабов также первоначально было вызвано нуждами римской армии. В рацион легионера непременно входили килька или анчоус, поэтому часть солдатского пайка шла из Крыма на не столь далёкие Кавказ и Дунай. То, что рыба, не весьма популярная в Крыму, добывалась в основном на вывоз, доказывается почти полным отсутствием рыбных костей в раскопках Херсонеса, — а ведь в этом рыбозасолочной центре найдены цистерны, объёмом превышавшие 2000 кубометров. Римляне организовали крупные рыболовецкие базы также в Пантикапее, Мирмекий, Киммерике.

В ремёслах наблюдается весьма примечательное явление — унификация производства, имевшая место, без сомнения, под римским влиянием. Так, эталоном кирпича нового типа, обожжённого, становится кирпич, изготавливавшийся в Хараксе. Такая стандартизация намного облегчала и ускоряла строительство, кстати, также нередко ведшееся по римским типовым проектам. Черепица была двух основных видов, заимствованных у греков, но и на ней, и на кирпичах обязательно ставились клейма легионов, в мастерских которых они изготовлялись. Новыми были и некоторые зодческие приемы: с римской эпохи в Крыму стали известны полукруглые своды, арки над воротами (сами римляне некогда заимствовали их у сирийских мастеров, а те — у этрусков, через греческое посредничество).

Производство оконного стекла, как и разнообразной посуды с многоцветным орнаментом, было налажено римлянами во многих крымских городах. И эти мастерские чаще всего принадлежали армии, в них работали солдаты и ветераны-отставники. Крупнейшей была стекольная мастерская XI Клавдиева легиона в Альма-Кермене. Модернизировался строительный инструмент. Так, известный ещё в IV в. до н. э. греческий рубанок, весьма несовершенный (нечто вроде тесла в деревянной рамке) и малопродуктивный, давно приобрел у римлян вполне современную форму. Причем уже в I в. н. э. в Крыму имелся весьма широкий выбор этого инструмента: шерхебели, чистовые фуганки, цинубели, зензубели и даже фигурные рубанки (Сокольский, 1971. С. 184). Крымские мастера тогда уже работали поперечными и продольными пилами.

В строительстве, очевидно, ранее всего зародилось разделение труда — непременное условие крупного производства мануфактурного типа, на этот счёт есть твёрдые свидетельства (Цветаева, 1979. С. 71). Но и без них это явствует из множества захоронений эпохи, где в качестве подстилки использовались опилки и стружки, эти скапливавшиеся большими массами отходы крупного деревообрабатывающего производства (Сокольский, 1971. С. 185).

Очевидно, важной производственной базой был и боспорский рыболовецкий флот, организованный по образцу римского. Держали его в основном в пантикапейском порту, вмещавшем одновременно более 30 судов, а также в Феодосии, где в ковше гавани могло стоять и сто, и больше кораблей. Крупным транспортным портом был Херсонес. Сами суда конструктивно были аналогичны римским — это видно из росписей пантикапейских склепов.

Позднеримское оружие, Ай-Тодор, Чатырдаг По Н.И. Сокольскому и В.Л. Мыцу

Столь сильное римское влияние на крымское население и его культуру не ограничивалось, естественно, производственной сферой. Изменился и быт, особенно горожан. Они охотно посещали театры и цирки, где выступали приезжие и местные актёры, поэты-декламаторы и музыканты (Соломоник, 1988. С. 40). Обычным стало времяпровождение в термах — современники сообщают, что даже в небольших городах эти бани были «полными», т. е. с горячим отделением кальдарием, тёплым помещением тепидарием и более прохладным фригидарием.

К римской эпохе в Крыму относятся и глубокие идеологические перемены, причем не только у смешанного населения городов, но и среди автохтонных племён гор и предгорий. Так, древний таврский обычай погребения в каменных нишах сменяется на местностях вдоль периферии римских владений практикой грунтовых захоронений. После ухода римских войск крымчане уже широко использовали кремацию трупов с последующим погребением праха в урнах — типично римский обычай.

В области религии в Крыму довольно заметно ощущались перемены, даже происходившие в Риме. Так, уже в III в. здесь стало распространяться христианство, а в IV в. возникла заметная антихристианская реакция. Она была не такой острой, как в Риме, но в Херсонесе новый алтарь Юпитеру все же воздвигли — уже казалось бы в христианское время. Известен ряд святых, перешедших из пантеона Вечного города в сонм христианских святых Крыма. Это фракийские по происхождению святые-всадники, популярные среди легионеров. Они превращались в Георгия Победоносца, возможно, с ними связан культ Михаила Архангела. Усилился процесс проникновения в мир крымских культов восточных и североафриканских божеств, начавшийся в доримский период.

Наиболее заметным влияние римской культуры было там, где население было смешанным, то есть в городах. Так, для искусства Херсонеса уже послеримской эпохи характерен весьма специфический и редкий вид его — портретный рельеф, бывший несомненно римским заимствованием (ЦТ. С. 141). Огромно число найденных в Крыму ювелирных и ритуальных изделий римского типа. Много таких статуэток было изготовлено и из крымских пород камня, — их делали местные мастера. Здесь были переняты и весьма сложные виды римской техники, например, изготовление мозаичного стекла (миллифиоре), освоенное пантикапейскими мастерами.

Наконец, в ряду аккультурационных феноменов особняком стоит антропологическое смешение. Сопутствующим фактором ему были контакты, неизбежные в условиях службы местных уроженцев в римских крепостях и селениях. Это занятие имело массу выгод. Ветераны римской армии, пусть даже готского или таврского происхождения, заслужив звание римского гражданина, освобождались от всех налогов, а их семьи — от военного постоя, призыва в части самообороны, литургий. Более того, занимаясь торговлей, они освобождались от пошлин, а в случае ущемления прав имели привилегию судебной апелляции к римским магистратам и даже сенату. Не все крымчане, естественно, могли дослужиться до таких льгот, но тем не менее число римских граждан иногда превышало количество легионеров в гарнизоне в пять и более раз (Ай-Тодор, 1909. С. 99). Известно также, что вся Боспорская ала, а также I и II Боспорские когорты набирались, в основном, из крымских юношей и зрелых мужей.

Остаётся сказать, что с уходом римских войск не все легионеры и цивильные римляне захотели покинуть Крым. Привыкнув к этому благословенному краю, завязав на протяжении длинной цепи веков и поколений родственные и иные связи (а может быть, и чувствуя приближение роковых для старой родины, Рима, катаклизмов), они не решились бросить землю, которую считали землёй своих предков. Как писал римлянин Сальвиан, правда, в несколько более поздний период, «они идут на службу к готам... или к каким-нибудь другим повсюду господствующим варварам и не раскаиваются в своем поступке. Они предпочитают жить свободно, нося звание рабов, нежели быть рабами, сохраняя одно имя свободных» (цит. по: Ковалев, 1986. С. 691). Постепенно они растворились в массе основного населения полуострова.

И в широкие жилы крымского народа влилась ещё одна, римская, струя...