Ореанда

Почти все путеводители прошлого века отмечают, что нет на Южном берегу уголка красивее и оригинальнее Ореанды. А еще упоминают о необыкновенной тишине, царящей над этой величавой местностью.

Окиньте взглядом раскинувшуюся внизу панораму, и вы убедитесь, что Ореанда сохранила свою неповторимую, романтическую красоту, да и редкую на Южнобережье тишину. Она царит и над большим старинным парком, и над обнаженными скалами, придающими местности несколько суровый вид. От них, как полагали некоторые исследователи, и произошло название Ореанды — «скалистая». Но это недостоверно, как безуспешны и попытки найти это слово по звукоподобию в других языках. Наиболее близок к истине, по мнению ряда историков, известный исследователь Крыма А.Л. Бертье-Делагард, который предположительно отнес загадочное слово «Ореанда» к языку древних жителей Крыма — тавров.

«Само слово Орианда ни с какого известного языка достоверно не объясняется, — писал ученый. — Подобозвучные образования названий местностей сохранились в нескольких урочищах только Южного берега Тавриды (напр., Аунда, Каракунда, Панда, Ургенда, Мургунда, Марсанда¹, Воганда); значение всех этих названий также совершенно непонятно, а так как в Тавриде названия местностей сохраняются тысячелетиями, то возможно, что и эти сохранились из языка какого-либо давно исчезнувшего народа. Крупный венский ученый, писавший о судьбах готов, счел возможность видеть в этих названиях следы языка тавров, но прочных оснований для этого не имеется. Таким образом, филологическим путем этот вопрос не решается»².

Любопытно объяснение ученого, каким образом Орианда превратилась в Ореанду: «От самого начала русских времен названия, даваемые всеми путешественниками, официальными записями, владенными документами, все без исключения повторяют с точностью то же написанние — Орианда... Новейшее извращение этого написания появилось только как заимствование от иностранцев, французов, впервые во французском путеводителе (Монтандона). ...Монтандон писал — Ореанда, чему стали подражать и другие... писать с французского русскими буквами — Ореанда. Написание совершенно неправильное и исторически, и филологически, и звукоподражательно»³.

Ореанда была заселена еще в далеком прошлом. «Старинное известие об этой местности, — писал А.Л. Бертье-Делагард, — сохранилось от 1380 года, в генуэзском документе, дающем список ряда южнобережных деревень, в том числе и Орианды»⁴.

Как и Ливадия, Ореанда была «пожалована» Екатериной II архипелажским грекам, служившим в Балаклавском батальоне. Вскоре эти земли перешли к их командиру — генералу Ф. Равелиоти, затем стали собственностью одного из представителей русской знати. С 1825 года Ореанда принадлежала царской фамилии. Спустя двенадцать лет эту местность посетил поэт В.А. Жуковский, который записал в своем дневнике, что с австрийским посланником беседовал здесь «о политике, Пушкине, драме, романах и западной литературе».

В 1843—1852 годах в Ореанде по проекту архитектора А.И. Штакеншнейдера был выстроен дворец, в котором некогда побывал Марк Твен и где, как он пишет, увидел знаменитого защитника Севастополя генерала Э.И. Тотлебена и монархов, которые «до удивления похожи на простых смертных». В 1882 году дворец по неизвестной причине сгорел. Спустя три года из его камня была возведена небольшая церковь. Она была украшена богатой мозаикой работы венецианского мастера Л. Сальвиати и упоминается А.П. Чеховым в рассказе «Дама с собачкой».

Именно здесь, в тихой Ореанде, на лоне природы, герои этого рассказа Гуров и Анна Сергеевна задумываются о смысле жизни, о красоте человеческих отношений:

«В Ореанде сидели на скамье, недалеко от церкви, смотрели вниз на море и молчали. Ялта была едва видна сквозь утренний туман, на вершинах гор неподвижно стояли белые облака. Листва не шевелилась на деревьях, кричали цикады, и однообразный, глухой шум моря, доносившийся снизу, говорил о покое, о вечном сне, какой ожидает нас. Так шумело внизу, когда еще тут не было ни Ялты, ни Ореанды, теперь шумит и будет шуметь так же равнодушно и глухо, когда нас не будет. И в этом постоянстве, в полном равнодушии к жизни и смерти каждого из нас, кроется, быть может, залог нашего вечного спасения, непрерывного движения жизни на земле, непрерывного совершенства...»⁵.

Восторженно отзывался об Ореанде Н.А. Некрасов. «...Море и здешняя природа вообще покоряют меня и утоляют. Выезжаю теперь по утрам каждый день, всего чаще s Ореанду — это лучшее, что здесь пока видел»⁶, — писал он сестре А.А. Буткевич в 1876 году.

Из беседки открывается вид на безбрежную синеву моря

Белеющие внизу корпуса санатория «Нижняя Ореанда» кажутся безлюдными. Не слышно плеска «Лебединого озера» и миниатюрных водоемов, застывших у подножия скалы. Замерли пышные вавилонские ивы, не шелохнется гигантский платан, раскинувший в центре парка свои могучие ветви.

Парку Ореанды, прекрасному во все времена года, особую выразительность и своеобразие придает сочетание пышной зелени со сказочным нагромождением скал. Заложен он в середине прошлого века. Восхитительны аллея пирамидального кипариса, атласский кедр голубой, заросли благородного лавра, крупноцветные магнолии, фотинии, роща европейской маслины.

Ореандовский восточный платан, или чинара, что высится в центре парка, считается самым крупным и старым среди многих столетних платанов Южного берега. Его величественная крона придает красоту всему облику местности.

Платан — долговечная листопадная порода: в странах Средиземноморья он живет свыше 2000 лет. Один из наиболее крупных по обхвату ствола платанов растет в Польше (9 метров). Интересно отметить, что чинара из английского местечка Эли, посаженная в 70-х годах XVII века, т. е. на сто лет раньше польского экземпляра, имеет в окружности ствола только 7 метров. Платан Ореанды достиг 30 метров в высоту и 6,5 метра в окружности ствола.

Сейчас на полуострове, кроме восточного, произрастают еще два вида платана: западный и кленолистный. Они мало требовательны и поливам и могут расти на мелких щебенистых почвах, каменистых осыпях между камнями и скалами, в горах на высоте до 500—700 метров над уровнем моря, даже на засоленном песке. Вспомним хотя бы величественное дерево, растущее на Ялтинской набережной у гостиницы «Ореанда», в нескольких метрах от берега. Его могучую крону поддерживают шесть крупных ветвей. Высота этого платана — около 30 метров диаметр ствола — 1,5 метра, ширина кроны-30 метров.

У нас платан не используется в строительных целях, но в других странах, например США, его древесина широко применяется в автомобильной промышленности, для внутренней отделки зданий. Из нее делают панели, двери, окна, дорогую мебель, шкатулки, предметы канцелярского обихода.

Ореанда 80-х годов прошлого века. Репродукция из книги «Живописная Россия» (1898 г.)

Обращают на себя внимание крепкие, причудливо искривленные, словно сотканные из волос ветви и ствол растущего в двух метрах от «Ротонды» представителя аборигенной флоры Крыма — можжевельника.

Оглянувшись назад, на нависшие над беседкой камни увидите, как растет это неприхотливое дерево: буквально из скалы или камней, на которых видны лишь крохотные пригоршни почвы. Растет не год и не два, а по 800—1000 лет. Вот уж поистине чудо природы!

Почти нетронутые великолепные рощи и рощицы можжевельника и остатки дубово-можжевеловых пралесов сохранились от мыса Айя на западе Южнобережья до Нового Света вблизи Судака. (Много их в старинном парке Тессели и в Форосе. А большой Симеизский парк является, по существу, можжевеловым пралесом с вкрапленными в него экзотическими деревьями и кустарниками.)

Из других достопримечательностей Ореанды следует назвать две скалы, стоящие у моря, — Мачтовую (в гроте под этой скалой в начале века находилась подпольная типография Ялтинской организации РСДРП) и Крестовую Малую.

Примечания

1. Теперь Массандра. — Авт.

2. А. Бертье-Делагард. Справки о прошлом Орианды. Известия Таврической ученой архивной комиссии, № 56, Симферополь, 1919.

3. Там же.

4. Там же.

5. А.П. Чехов. Полн. собр. соч. и писем в 20-ти т., т. IX, М., Гослитиздат, 1948, стр. 362—363.

6. Н.А. Некрасов. Полн. собр. соч. и писем в 12-ти т., т. XI, М., Гослитиздат, 1952, стр. 404.