Приезд Художественного театра

В одном из ялтинских писем Чехов писал: «Крымское побережье красиво, уютно и нравится мне больше, чем Ривьера...» Но, связанный лучшими годами своей жизни, привычками и привязанностями, всем своим творчеством со средней полосой России, Чехов, живя в Ялте, скучал по северу. К тому же он страстно любил Москву, где у него были и литературные, и театральные, и личные дружеские связи. В только что созданном Немировичем-Данченко и Станиславским Художественном театре в Москве с большим успехом шли пьесы Чехова «Чайка» и «Дядя Ваня», но сам автор не видел спектаклей.

В исторический для Художественного театра день 17 декабря 1898 года, когда шла премьера чеховской «Чайки», Антон Павлович находился в Ялте. Сюда к нему пришли телеграммы и письма о триумфальном успехе его пьесы — той «Чайки», которая утвердила жизнь Художественного театра. И до сих пор летящая чайка, нарисованная на занавесе и обозначенная на афишах и бумагах, является эмблемой МХАТ'а.

Не было Чехова и на премьере его пьесы «Дядя Ваня». По поводу первого спектакля «Дяди Вани» Чехов писал своей будущей жене О.Л. Книппер: «...Вы спрашиваете, буду ли я волноваться. Но ведь о том, что «Дядя Ваня» идет 26-го, я узнал как следует только из Вашего письма, которое получил 27-го. Телеграммы стали приходить 27-го вечером, когда я был уже в постели. Их мне передают по телефону. Я просыпался всякий раз и бегал к телефону в потемках, босиком, озяб очень; потом едва засыпал, как опять и опять звонок. Первый случай, когда мне не давала спать моя собственная слава. На другой день, ложась, я положил около постели и туфли и халат, но телеграмм уже не было...»

В своих письмах к руководителям театра Чехов пишет о желании посмотреть на сцене постановки Художественного театра и намекает на то, что театр мог бы приехать на гастроли в Крым. В одном из писем, отвечая на просьбу театра написать новую пьесу, Антон Павлович полусерьезно угрожает, что, пока не увидит Художественного театра, не станет писать новой пьесы. В письме к артисту театра А.Л. Вишневскому Чехов прямо писал: «Я благодарю небо, что, плывя по житейскому морю, я, наконец, попал на такой чудесный остров, как Художественный театр... У меня к Вам просьба: приезжайте весной на юг играть, умоляйте об этом Владимира Ивановича и Константина Сергеевича. Будете играть и кстати отдохнете. В Ялте вы возьмете пять полных сборов, в Севастополе столько же...»

Весной 1900 года Художественный театр, артисты которого так нежно полюбили Чехова, решился на небывалое по тому времени путешествие: было решено поехать в Ялту, чтобы показать автору постановки его пьес. К.С. Станиславский вспоминал впоследствии: «...Это была весна нашего театра, самый благоуханный и радостный период его молодой жизни... Мы сказали себе: Антон Павлович не может приехать к нам, так как он болен, поэтому мы едем к нему, так как мы здоровы. Если Магомет не идет к горе, так гора идет к Магомету...»

В апреле 1900 года Художественный театр, погрузившись в вагоны в полном своем составе — с актерами и их семьями, с рабочими, техниками, с декорациями и обстановкой для четырех пьес, — выехал из Москвы в Крым. Антон Павлович был несказанно рад приезду Художественного театра. Он поехал навстречу ему в Севастополь, где должно было состояться несколько спектаклей.

Стояла холодная ветреная погода. Помещение севастопольского театра, в котором шли спектакли, не отапливалось, ветер дул во все щели, и артисты целый день выбирали место, где бы лучше было посадить Антона Павловича, чтобы меньше дуло. Здесь, в Севастополе, Чехов впервые увидел спектакли Художественного театра в полной обстановке. Здесь же он впервые посмотрел и своего «Дядю Ваню».

Чехов был очень доволен спектаклями. Писатель, с детства любивший театр, с громадным интересом знакомился с внутренней жизнью театра, с постановочной техникой, с самими артистами. К.С. Станиславский в своих воспоминаниях пишет, что в Севастополе «...Антон Павлович любил приходить во время репетиций, но так как в театре было очень холодно, то он только по временам заглядывал туда, а большую часть, времени сидел перед театром на солнечной площадке, где обыкновенно грелись на солнышке артисты. Он весело болтал с ними, каждую минуту приговаривая:

— Послушайте, это же чудесное дело, это же замечательное дело — ваш театр.

...На спектакль он приходил всегда задолго до начала. Он любил прийти на сцену смотреть, как ставят декорации. В антрактах ходил по уборным и говорил с актерами о пустяках. У него всегда была огромная любовь к театральным мелочам — как спускают декорации, как освещают, и, когда при нем об этих веща говорили, он стоит, бывало, и улыбается...»

«Чайка» в Севастополе имела огромный успех, Чеховская драматургия и искусство Художественного театра уже полностью захватывали зрителей, и по окончании спектаклей овации публики стали частым явлением. Вот как, например, рассказывает К.С. Станиславский об одном трагикомическом случае в Севастополе, происшедшем после спектакля чеховской «Чайки»:

«Спектакль «Чайка» имел шумный успех. После спектакля собралась публика. И только я вышел на какую-то лесенку с зонтиком в руках, кто-то подхватил меня, кажется, это были гимназисты. Однако осилить меня не могли. Положение мое было, действительно, плачевное: гимназисты кричат, подняли одну мою ногу, а на другой я прыгал, так как меня тащили вперед, зонтик куда-то улетел, дождь лил, но объясниться не было возможности, так как все кричали «ура». А сзади бежала жена и беспокоилась, что меня искалечат. К счастью, они скоро обессилели и выпустили меня, так что до подъезда гостиницы я уже дошел на обеих ногах. Но у самого подъезда они захотели еще что-то сделать и уложили меня на грязные ступеньки.

Вышел швейцар, стал меня обтирать, а запыхавшиеся гимназисты долго еще горячились и обсуждали, почему так случилось...»

По окончании севастопольских спектаклей Художественный театр пароходом приехал в Ялту, куда А.П. Чехов возвратился несколькими днями раньше.

Ялта очень гостеприимно и радостно приняла гостей. «Начался весенний праздник», — как говорит в своих воспоминаниях О.Л. Книппер-Чехова. Для гастрольных спектаклей театра был подготовлен ялтинский городской театр¹, стоявший на том же месте, где и в настоящее время находится здание городского театра имени А.П. Чехова. Все билеты на спектакли были заранее раскуплены.

Дни пребывания Художественного театра в Ялте были одним из самых светлых и радостных периодов жизни Чехова в Крыму. В это время в Ялту съехались известные писатели: M. Горький, Д. Мамин-Сибиряк А. Куприн, И Бунин, С. Елпатьевский, С. Найденов Е. Чириков, С Скиталец, К. Станюкович, Н. Гарин-Михайловский. Артисты, режиссеры, литераторы собирались ежедневно в уютной столовой и на веранде чеховского дома и вели нескончаемые беседы о литературе искусстве, драматургии. Книппер-Чехова пишет в своих воспоминаниях: «...Переехали в Ялту... нас буквально засыпали цветами... Артисты приезжали часто к Антону Павловичу, обедали, бродили по саду, сидели в уютном кабинете, и как нравилось все это Антону Павловичу, — он так любил жизнь подвижную, кипучую а тогда у нас все уповало, кипело, радовалось».

Сестра писателя тоже рассказывает: «Двери нашего дома в эти дни не закрывались. Все артисты во главе с Владимиром Ивановичем и Константином Сергеевичем, а также и приехавшие писатели почти беспрерывно находились у нас. Завтракали, обедали, пили чай и лишь к вечеру в нашем доме затихало, когда все уезжали на спектакль. У Антона Павловича все это время было веселое, приподнятое настроение. Смех, шутки остроты, веселье царили тогда в нашем доме. А иногда за столом разгорались серьезные разговоры о литературе и театре. Помню и Горького в эти дни с его интересными рассказами о своей жизни; Алексей Максимович был тогда очень популярен. Останавливалась у нас в доме и будущая жена Антона Павловича Ольга Леонардовна, много помогавшая мне в хлопотах по приему гостей».

В этот период Чехов ближе познакомился со всеми артистами и режиссерами театра. Это знакомство переросло затем в большую дружбу писателя со многими из них. В кабинете ялтинского Дома-музея можно видеть фотографии с трогательными надписями от Станиславского, Немировича-Данченко, Вишневского, Артема, Качалова, Андреевой и других артистов МХАТ'а. Этот период пребывания Художественного театра в Ялте имел большое значение для личной жизни писателя. Через год он женился на талантливейшей артистке театра Ольге Леонардовне Книппер.

Между прочим, Чехов уговорил Горького приехать к этому времени в Ялту для того, чтобы познакомить его с Художественным театром и побудить написать для театра пьесу. После этой встречи с Художественным театром Горький и принялся за драматургию, написав свою первую пьесу — «Мещане», а затем и вторую — «На дне».

Вл. И. Немирович-Данченко писал в своих воспоминаниях: «У Чехова двери дома на все это время были открыты настежь. Вся труппа приглашалась обедать и пить чай каждый день. Если Горького не было там, значит, он где-нибудь, окруженный другой группой наших актеров, сидит на перилах балкона, в светлой косоворотке с ременным поясом и густыми непослушными волосами, внимательно слушает, пленительно улыбается или рассказывает, легко подбирая образные, смелые и характерные выражения... Горький был чрезвычайно захвачен и спектаклями и духом молодой труппы...»

В Ялте Художественный театр дал восемь спектаклей, в числе их были «Чайка» и «Дядя Ваня». Спектакли проходили с огромным успехом. Ялтинский корреспондент севастопольской газеты «Крымский вестник», описывая заключительный спектакль 23 апреля 1900 года (шла «Чайка»), кончает свою заметку следующими словами:

«Трудно описать, что творилось в этот вечер в ялтинском театре. Восторги публики буквально доходили до неистовства, на сцену со всех сторон бросали венки, цветы, а под конец шапки, перчатки. За четырнадцатилетнее пребывание в Ялте я не припомню таких шумных оваций по адресу артистов».

Во время этого прощального спектакля Чехову, которого вызывали на сцену как автора, кто-то поднес пальмовые ветви с приколотой красной лентой со словами: «Антону Павловичу Чехову, глубокому истолкователю русской действительности. 23 апреля 1900 года». Нужно сказать, что в те времена публичное подношение с красной лентой было довольно большой смелостью².

К этому же времени относится адрес, поднесенный А.П. Чехову ялтинцами и приезжавшими в Ялту деятелями литературы и искусства. Приводим начало этого адреса:

«Глубокоуважаемый Антон Павлович!

Позвольте нам, находящимся под свежим впечатлением, которое произвели на нас Ваши полные правды и захватывающего драматизма пьесы в прекрасном исполнении артистов Московского Художественного театра, принести горячую благодарность Вам, как автору, и быть признательными за доброе участие, благодаря которому мы, ялтинцы, имели возможность насладиться высокоталантливой игрой. Но, принося эту благодарность, мы считаем особенно приятным выразить вместе с тем и наши чувства искренней любви» уважения к Вам, как писателю и человеку...»

Под адресом следует 185 подписей, среди них — А.М. Горький, Л.В. Средин, А.М. Васнецов, С. Рахманинов, А. Пантелеев, С. Елпатьевский и другие.

В конце апреля Художественный театр выехал из Ялты в Москву, оставив Чехову на память о своем пребывании качели и деревянную скамейку из спектакля «Дядя Ваня»; долгое время они стояли в саду чеховской дачи, напоминая о днях встречи театра с писателем.

После отъезда Художественного театра Чехов приступает к работе над новой пьесой и пишет ее уже специально для него. Пьеса эта была — «Три сестры».

По поводу нее Вл. И. Немирович-Данченко писал в своей книге «Из прошлого»: «Три сестры» остались лучшим спектаклем Художественного театра... Чехов в этой пьесе сделал то, что обыкновенно чересчур умными театральными критиками порицалось: он писал роли для определенно намеченных исполнителей. Он, как великолепный, если можно так назвать, театральный психолог, хорошо уловил артистические особенности нашей молодой труппы и для пьесы выбрал из своего литературного багажа образы, более или менее близкие к их артистическим качествам...»

Приезд Художественного театра к Чехову в Ялту имел большое значение для дальнейшего сближения писателя с театром. Чехов окончательно убедился в высокой культуре всей труппы театра, способной под руководством таких выдающихся режиссеров-новаторов, как Станиславский и Немирович-Данченко, создавать глубоко волнующие правдивые спектакли. Простота, жизненность, реализм искусства актеров нового молодого театра необычайно импонировали Чехову, всегда требовавшему, чтобы все происходящее на сцене было просто, «как в жизни». Именно этого-то и недоставало большинству драматических театров того времени, закосневших в условных театральных штампах, в устаревших формах сценических приемов игры, в ложном пафосе. Значение нового, реалистического искусства Художественного театра для всей будущей русской театральной культуры Чехов оценил сразу и не случайно в одном из своих писем написал пророческие слова: «Художественный театр — это лучшие страницы той книги, какая будет когда-либо написана о современном русском театре».

В свою очередь, новаторская реалистическая драматургия Чехова помогла развитию лучших сторон деятельности самого театра и указала ему пути движения вперед. Чеховские «Чайка», «Дядя Ваня», «Три сестры» и «Вишневый сад» были вехами на этом пути. Поэтому в дальнейшем Немирович-Данченко с полным основанием отмечал, что «Чехов является... соучастником в создании искусства Художественного театра... Эмблема «Чайки» на нашем занавесе символизирует для нас наше творческое начало, нашу влюбленность в Чехова, его громадную роль в МХТ».

Примечания

1. Этот театр сгорел в сентябре месяце того же 1900 года.

2. Пальмовые ветви с лентой можно видеть в столовой Дома-музея А.П. Чехова.