Т.М. Емец. «Вернадские и Врангель»

С Крымом связаны судьбы многих великих людей. Есть среди них и П.Н. Врангель, который в 1920 г. был главнокомандующим Вооруженными силами Юга России, и В.И. Вернадский — выдающийся мыслитель, творец учения о биосфере и ноосфере, а также его сын — Г.В. Вернадский, историк, один из основоположников евразийства. В 1920 г. их судьбы пересекались несколько раз на крымской земле.

Вернадские неоднократно отдыхали в Крыму у знакомых, а в 1912 г. купили участок земли в северной части Ласпийского залива, около мыса Айя. Начали строить там дом, но революция и гражданская война помешали осуществлению этих планов. Многое связывало В. Вернадского с Таврическим университетом, вопрос о создании которого был поднят в августе 1916 г. Таврическим губернским земским собранием и поддержан группой ученых, в том числе и В. Вернадским. Летом 1917 г. к В. Вернадскому, тогда заместителю министра народного образования во Временном правительстве, прибыла крымская делегация с ходатайством об открытии высшего ученого заведения на полуострове. В. Вернадский поддержал их предложение и как официальное лицо дал согласие на учреждение университета в Крыму. При этом он высказывал опасения, что возникнут трудности с обеспечением учебного заведения профессорско-преподавательским составом. Но как раз эта проблема в дальнейшем была легко разрешена — многие московские и петроградские профессора из-за большевистского переворота и гражданской войны оказались в Крыму.

24 января 1920 г., находясь в Ялте, на даче Бакуниных, В. Вернадский обратился в английскую миссию в Крыму с просьбой пригласить его в Великобританию для научной работы. Пытался помочь ему в этом старый коллега по Московскому университету, известный русский историк П. Виноградов, бывший в то время профессором Оксфорда. Он в апреле 1920 г. писал В. Вернадскому о бесперспективности попыток профессионально устроиться в Англии¹. В феврале 1920 г. В. Вернадский изъявил желание прочитать в Таврическом университете курс лекций. 4 марта 1920 г. он был избран Советом Таврического университета сверхштатным ординарным профессором по кафедре геологии. В апреле состоялся переезд из Ялты в Симферополь, и он начал читать лекции по геохимии.

В. Вернадский, кроме того, был членом Крымского общества естествоиспытателей и любителей природы, возникшего в 1910 г. Неоднократно выступал с докладами на заседаниях общества. Принимал также активное участие в работе Таврической научной ассоциации, объединявшей различные научные учреждения и общества Крыма. Несмотря на тяжелейшие условия гражданской войны, В. Вернадский вместе со многими учеными, приехавшими в то время на полуостров, старались не только поддерживать существование, но и развивали научные и просветительские учреждения Крыма. В частности, В. Вернадский приложил много усилий к сохранению Ялтинского естественноисторического музея — единственного научного учреждения такого рода на Южном берегу, основанного еще в 1893 г. Ялтинским отделением Крымско-Кавказского горного клуба. В Ялтинском музее имелись минералогическая, зоологическая, ботаническая, археологическая коллекции. До 1918 г. музей располагался на набережной Ялты, но позже, в период многочисленных смен власти, остался без помещения. Помочь музею с помещением, а также материально пытались В. Вернадский вместе с куратором музея профессором В. Обручевым. Они обратились 2 мая 1920 г. с докладной запиской к главнокомандующему Вооруженными силами Юга России Врангелю. Музей, выселенный большевиками из бывших казарм Ялтинского полка в Ливадии, в июне 1919 г. занял пустовавшее помещение упраздненного пансиона Ялтинской мужской гимназии и начал устраиваться на новом месте. В монтировании его экспозиций принимали добровольное участие ученики городских школ, земство использовало музей для школ и курсов народных учителей. Однако осенью директор гимназии значительно сократил площадь помещений для музея, все экспонаты были собраны в одну комнату: ни проводить экскурсии, ни заниматься научной деятельностью стало невозможно. «В эпоху развала и разрушения России охрана всех уцелевших еще культурных очагов является особенно важной задачей власти, уничтожение Ялтинского музея нанесет большой ущерб русской культуре в Крыму и просветительской работе в Ялте»², — писали ученые в обращении к Врангелю. Помещение на набережной было возвращено музею.

В. Вернадский продолжал заниматься организацией своего отъезда в Англию. 28 сентября им был получен ответ английского военно-морского командования о возможности переезда В. Вернадского как командированного из Крыма в Англию, но указывалось, что «никакие средства, ни частные, ни казенные, не могут [быть] Вам уделены, вследствие чего Вам придется приехать за свой счет»³. Так как денег у В. Вернадского на поездку не было, он обратился за помощью к Врангелю. По воспоминаниям Г. Вернадского, прошение отца было рассмотрено, «по представлению А.В. Кривошеина (помощника Врангеля по гражданской части) командировка была разрешена и даже — в исключительном порядке — ассигнованы некоторые средства... для ознакомления с новейшей литературой и закупки ее для Таврического университета... было выделено 90 фунтов стерлингов»⁴. Для В. Вернадского появилась возможность вырваться из прифронтовой зоны и продолжить свой научный поиск в спокойной стране. В своем дневнике он оставил запись 10 сентября: «Невольно думаю о Лондоне, как-то хочется иметь в руках то могучее оружие, какое дает большая библиотека и лаборатория. Сейчас я трачу, по крайней мере, в 10 раз больше усилий для получения эффекта, чем в нормальных условиях. Буду читать журналы, как с северного полюса. Ужас берет, когда оцениваешь культурный урон»⁵.

Но планам ученого не суждено было сбыться. Из-за смерти ректора Таврического университета Р. Гельвига 10 октября решением Совета университета на эту должность был избран В. Вернадский. «Если бы он не умер, я был бы в Лондоне»⁶, — писал позднее В. Вернадский.

Семья была против. Жена В. Вернадского вспоминала: «Мы ждали парохода для отъезда, но его сослуживцы во главе с профессором Кузнецовым никак не хотели согласиться с его отъездом, с уходом его из ректорства. Во главе с Кузнецовым к нему пришла депутация профессоров с просьбой не уезжать и не оставлять Таврического университета, где его труды в качестве ректора, по их мнению, были необходимы. После депутации профессоров явилась депутация приват-доцентов и пр., наконец, сторожей все с той же настойчивой просьбой. Я упрашивала Владимира не поддаваться их уговорам. Но Владимир решил, что если они считают, что он так нужен им, — не уезжать и продолжать свою работу»⁷.

Бесспорно, это был мужественный и ответственный поступок. Сложной в это время была не только политическая ситуация в Крыму, но и сам университет находился в тяжелом положении. «На всех студентов выделялось только 30 стипендий, зарплата же профессоров в пересчете на золото составляла менее 10 рублей»⁸. Речь шла фактически уже не о развитии научной деятельности, а о выживании. Поэтому столь большие надежды сотрудники университета возлагали на ректорство В. Вернадского, который был известен в России не только как гениальный мыслитель, но также и как талантливый, успешный организатор научных структур. За свою долгую жизнь В. Вернадский создал больше 20 научно-исследовательских учреждений, в том числе в ноябре 1918 г. Украинскую Академию наук. Возглавляя университет в Симферополе, В. Вернадский, посвятив себя хлопотам о студентах и преподавателях университета, использовал для развития учебной и научной работы в нем все возможные средства: личные связи, официальные контакты, общественные инициативы. Будучи ректором в сложных условиях конца 1920 г., В. Вернадский вынужден был решать множество неотложных задач для обеспечения работы Таврического университета. Поэтому В. Вернадский неоднократно обращался и к правительству, и лично к главнокомандующему Русской армией Врангелю для решения множества научно-организационных проблем.

В дневнике В. Вернадского остались записи после подобных встреч. 23 октября «был у Кривошеина и Врангеля. Вр[ангель] производит замечательно обаятельное впечатление»; 24 октября: «Встретил чрезвычайно приветливо. И он, и Кр[ивошеин] выражали свое удовольствие моему избранию и заявляли о том, что они окажут всякое содействие. Оба подчеркивали мое положение, как человека с «именем». С Вр[ангелем] общий разговор о значении унив[ерситета] как единст[венного] своб[одного] центра русск[ой] культуры, террит[ориально] связанного с русск[ой] государственностью. Придает огромное значение нашим выступлениям в мировом культ[урном] мире (воззвание в связи с помощью библиотеке ун[иверситета]). Обещает всякую помощь в нашей анкете о положении высшей школы и науки в России. Я ему говорил то же, что и Кр[ивошеину] и всем: Мы представляем огромную силу — пользуйтесь нами — сами же мы сделаем все, что сможем, со всей энергией в полном сознании нашей ответственности перед русской культурой. Разговор с ним по поводу наших ассистентов — солдат — передающих о настроении солдат. Передал ему записки Сушкина⁹. О реквизициях помещений; он о своем приказе, ограничивающем реквизицию только госпиталями и больницами и приютами. Я ему указал на опасность последнего ввиду дамских комитетов и тех лиц, которые около них группируются. И он, и Кр[ивошеин] дали мне право непосредственного обращения. Вр[ангель] заявил о скором приезде в Симф[ерополь].

Оба приняли меня вне приема. С Кр[ивошеиным] разговор короткий — ¼ часа — но содержательный. Удовлетворительный ответ на все обращения. Позволил оставить 90 ф[унтов] ст[ерлингов], находящиеся у меня на руках (не тратить). О займе очень сочувственно (Вр[ангель] скептически). Общее значение ун[иверситета] понимает. Чем больше шума и внимания в мир[овой] культ[урной] среде — тем лучше»¹⁰.

И в дальнейшем рабочие контакты руководства Таврического университета ç врангелевской администрацией происходили довольно часто, так как проблемы приходилось рассматривать и решать безотлагательно. Например, 24 октября Вернадский подал на имя Врангеля докладную записку с просьбой о финансировании библиотеки университета, где писал: «При разрушении России, которое мы переживаем, существование сильного и активного центра русской культуры и мирового знания, каким бывает живой университет, является фактором огромной важности, помогающим восстановлению единого государства и устроению в нем порядка, организации нормальной жизни»¹¹.

Г. Вернадский с осени 1918 г. работал в Таврическом университете, являясь профессором историко-филологического факультета. Его жена была первым директором научной библиотеки Таврического университета. В Симферополе Г. Вернадский стал членом-учредителем и председателем Общества философии, истории и социологии при Таврическом университете, заместителем председателя Религиозно-философского общества. В ноябре 1918 г. его избрали членом Таврической ученой архивной комиссии, в марте 1919 г. — заведующим ее архивом. Много раз ему приходилось выступать с докладами на заседаниях данной комиссии. Он был также научным сотрудником учрежденного в мае 1919 г. Таврического архива. В сентябре 1920 г. он был назначен заведующим отделом печати в правительстве Врангеля по рекомендации управляющего ведомством иностранных дел П. Струве, давнего знакомого его отца, члена ЦК кадетской партии со дня основания.

Г. Вернадский сменил в правительстве литератора Г. Немировича-Данченко, отстраненного генералом не столько из-за «неподготовленности», сколько из-за политической неблагонадежности, идеологического настроя журналиста. Г. Вернадскому предстояло «навести порядок», воплотить в жизнь меры, предписанные изданным 11 октября приказом № 158 главнокомандующего о недопущении в печати статей с дискредитацией представителей власти. Врангель запретил «всякие публичные выступления, проповеди, лекции и диспуты, сеющие политическую или национальную рознь», ссылаясь на то, что 25 сентября была учреждена Высшая комиссия правительственного надзора, принимавшая любые жалобы на представителей власти. «Вернадский-младший, которого многие обвиняли в том, что он пошел в «цензоры», подчеркивал, что сделал это по совету отца, а кроме того, поставил ряд условий своего назначения — оставление профессором университета, выбор помощника и участие в подготовке съезда деятелей печати, проводившегося 30 октября в Севастополе, которые все были приняты»¹². Отец в дневниковой записи от 23 октября 1920 г. пишет о разговоре с сыном о новом проекте против печати (восстановление предварительной цензуры, которую поднял генерал Н. Стогов под видом приказа для борьбы с большевистской литературой): Г. Вернадский «понимает опасность такой меры и говорит, что она остановлена»¹³.

С назначением Г. Вернадского в правительство связана была и первая личная встреча В. Вернадского с Врангелем в поезде 20 сентября 1920 г., по дороге из Симферополя в Севастополь. В своих воспоминаниях Врангель писал, что хотел увидеться с Г. Вернадским, однако сына с отцом перепутали и, по недоразумению, на встречу с командующим был вызван В. Вернадский: «Я с удивлением увидел дряхлого старца, типичную фигуру, точно сошедшую с картины Маковского, в пальто-разлетайке табачного цвета, с длинными седыми волосами, в очках на сморщенном лице. Я пригласил профессора сесть рядом со мной и завел разговор об общественной жизни в Симферополе; в конце октября предполагалось собрать в Симферополе съезд городов, долженствующий рассмотреть целый ряд вопросов городского самоуправления. «Я, Ваше превосходительство, не в курсе этого дела. Я от жизни далек, занимаюсь исключительно научными вопросами», — отвечал профессор. [...] Я с трудом поддерживал разговор...»¹⁴

В дневниках В. Вернадского упоминания об этой встрече нет. Да и сами записи, следует отметить, в этот период имеют перерыв. За несколько недель до этой встречи в дневниковой записи от 12 сентября В. Вернадский пишет: «Власть хочет делать левую политику правыми руками. Но у меня такое разочарование и в «левых», что я не знаю — кто лучше, они или «правые», и те, и другие по духу рабы и огромное большинство обоих — воришки и в духовном, и в историческом смысле этого слова...»¹⁵ Почти месячный перерыв в дневниковых записях косвенным образом свидетельствует о глубоком разочаровании В. Вернадского в прежних идеалах, о его апатии к политике. Возможно, именно в такой период разочарования и произошла встреча В. Вернадского с Врангелем.

Об уничижительном рассказе Врангеля о встрече с отцом очень резко высказывался Г. Вернадский. В своем письме С. Бакуниной от 12 марта 1962 г., в почти столетний юбилей отца, он писал: «Уже будучи в Америке я прочел «Воспоминания» Врангеля (в журнале «Белое дело»), и он там описывает приезд моего отца с оттенком насмешки («профессор в крылатке точно с картины Маковского»). Мне было неприятно это прочесть, а тут как раз приехал к нам в New Haven дядя Паша [Старицкий] (он приезжал в Америку с инженерной миссией два раза, в 1929 г. и потом в 1930-1931 гг.) — я показал ему это место воспоминаний Врангеля, и дядя Паша очень возмутился неделикатным отношением Врангеля к моему отцу»¹⁶.

Несмотря на непродолжительный срок взаимодействий Врангеля с Вернадскими, их контакты имели большие перспективы для деятельности научных учреждений, не только таких крупных, как Таврический университет, но и других, в частности Ялтинского музея.

Примечания

1. Вернадский В.И. Дневники, 1917-1921. Январь 1920 — март 1921. К., 1997. С. 157.

2. В.И. Вернадский и Крым: люди, места, события... К., 2004. С. 152.

3. Там же. С. 159.

4. Вернадский Г.В. Константинополь // Новый журнал. 1972. № 108. С. 203.

5. Вернадский В.И. Указ. соч. С. 101-102.

6. Там же. С. 162.

7. Там же. С. 163.

8. В.И. Вернадский и Крым... С. 162.

9. Сушкин Петр Петрович (1868-1928) — зоолог, профессор Таврического университета, сотрудник Геологического и Зоологического музеев АН СССР, академик АН СССР (1923).

10. Вернадский В.И. Указ. соч. С. 106.

11. В.И. Вернадский и Крым... С. 164.

12. Вернадский В.И. Указ. соч. С. 166.

13. Там же. С. 105.

14. Врангель П.Н. Воспоминания. М., 1992. Ч. 2. С. 355-356.

15. Вернадский В.И. Указ. соч. С. 104.

16. Там же. С. 167.