Столица: Симферополь
Крупнейшие города: Севастополь, Симферополь, Керчь, Евпатория, Ялта
Территория: 26,2 тыс. км2
Население: 1 977 000 (2005)
Крымовед
Путеводитель по Крыму
История Крыма
Въезд и транспорт
Курортные регионы
Пляжи Крыма
Аквапарки
Достопримечательности
Крым среди чудес Украины
Крымская кухня
Виноделие Крыма
Крым запечатлённый...
Вебкамеры и панорамы Карты и схемы Библиотека Ссылки Статьи
Группа ВКонтакте:

Интересные факты о Крыме:

Аю-Даг — это «неудавшийся вулкан». Магма не смогла пробиться к поверхности и застыла под слоем осадочных пород, образовав купол.

Главная страница » Библиотека » В.М. Духопельников. «Крымская война, 1854—1856»

Высадка союзников на Крымский полуостров. Первые сражения

Корабли объединенной эскадры у черноморских берегов России появились 8 (20) апреля 1854 г. и остановились в трех километрах от Одессы. 22 апреля 9 неприятельских кораблей подошли к берегу и начали бомбардировку города, который, к сожалению, за исключением одной батареи под командованием прапорщика Щеголева, не был готов к обороне. Но эта батарея, имея всего 4 орудия, оказала серьезное сопротивление противнику.

Обстрел города производился в течение 12 часов, но высадить десант не удалось. 11 (23) апреля неприятельская эскадра снялась с якоря и ушла в море. Через несколько дней один из английских фрегатов вблизи Одессы сел на мель, был расстрелян русскими артиллеристами, а его экипаж взят в плен.

Появление объединенной эскадры у берегов России свидетельствовало об истинных планах европейских государств: их целью было не заставить Россию уйти из Дунайских княжеств, а ослабить ее влияние как на Балканах, так и на Ближнем Востоке в целом.

Много позже, в 1877 г., видный английский парламентарий Т. Синклер, предав анафеме эту войну, как «глупую и безнравственную», не преминул возложить вину за ее продолжение на союзника. «Мы были тогда привязаны к колеснице Наполеона III, тирана Франции...» Но в 1854 г. император французов был для британского кабинета не тираном, а скорее ниспосланным судьбой соратником. Для британцев единственный раз за столетие представилась возможность во главе коалиции держав, опираясь на свой флот и превосходную французскую армию, нанести России удар неслыханной силы, отбросить ее назад на века, открыть черноморские берега для нападения, устранить соперничество на Балканах и Ближнем Востоке. «...Россия, — писала в те дни парижская газета «Конститюсьонель», — в течение немногих недель потеряет плоды денежных затрат, гигантских трудов, огромных жертв не одного поколения. Крепости, что она воздвигала дорогой ценой на берегах Балтики и Черного моря, не жалея ни терпения, ни времени, ни денег... будут сровнены с землей, взорваны и уничтожены огнем объединенных эскадр Франции и Англии». А лорд Пальмерстон выдвинул проект перекройки карты Восточной Европы: Аландские острова и Финляндию передать Швеции, восстановить Польское государство как барьер между германскими государствами и Россией, отобрать у последней Крым и Грузию и вручить их Турции... Таким образом, война планировалась по всему периметру Российской империи. Но главные события развернулись с лета 1854 г. на территории Крыма.

О возможной интервенции Крыма войсками европейских государств еще в апреле 1854 г. говорил главнокомандующий Дунайской армией И.Ф. Паскевич. В письме к главнокомандующему сухопутными и морскими силами в Крыму А.С. Меншикову 23 апреля он писал: «К несчастью, в настоящую минуту на нас вооружились не только морские державы, но и Австрия, которую поддерживает, кажется, и Пруссия. Без сомнения, Англия не пожалела и денег, чтобы иметь на своей стороне Австрию, ибо без Германии они ничего нам не сделают... Действительно, когда будет против нас вся Европа, то не на Дунае нам надобно ожидать ее, и нас точно могут заставить выйти из княжеств...» Выступление Австрии против России стало кошмаром для фельдмаршала. «По всему видно, — продолжал Паскевич, — что ее (Австрию) поджидали другие союзники. Поэтому турки отступали, ожидая французов, а французы давали время приготовиться австрийцам, с тем чтобы начать действовать в одно время. Тогда наше положение будет так тяжело, как не было и в 1812 г., если мы не примем своих мер заранее и не станем в прямой позиции, где бы не опасались, по крайней мере, за свой флот. Я ожидаю об этом повеления, а между тем сохраняю вид наступательный, для того чтобы, угрожая Турции, оттянуть десанты европейцев от наших берегов, притягивая их на себя, хотя, признаюсь, и без них довольно неприятностей». Но предупреждения И.Ф. Паскевича не были учтены А.С. Меншиковым. Он практически ничего не сделал для укрепления и усиления обороны Крыма. 29 июня (11 июля) 1854 г. он доносил царю, что при предстоящей высадке 50—60 тыс. французов и англичан (кроме турецких войск) у русских для обороны всего Крыма имеется «22 700 штыков, 1128 сабель и 36 орудий. А кроме того еще до 600 казаков: вот и все».

13 сентября 1854 г. союзный флот подходил к Евпатории. Солдаты и матросы союзного флота смотрели на пустынный берег, покрытый красноватым песком. Не только берег, но и город, в бухту которого входили суда, казался совершенно покинутым. Евпатория была занята без боя. На берег без какого-либо противодействия со стороны русской армии высадилось от 60 до 64 тыс. французов, англичан и турок.

Младшие российские офицеры высказывали возмущение по поводу бездействия своего командования. В одном из писем мы читаем: «С сентября началась высадка неприятелей без всякой помехи с нашей стороны! Два, три полка с артиллерией могли бы порядочно поколотить высаживавшегося — закаченного на море — неприятеля!.. Но наши равнодушно смотрели на эту высадку, даже не сделали никакого распоряжения о прекращении перевозки товаров по Крыму! Зато неприятель на другой же день после высадки отбил 400 пар волов, везших в Севастополь муку и спирт!.. 15 сентября было маленькое артиллерийское дело, ничем, впрочем, не окончившееся, но неприятель уже успел подойти к нам верст на 10 или даже ближе, потому что вечером и ночью лагерь его был виден с нашей позиции».

Союзное войско, отдохнув в Евпатории три дня, двинулось в сторону Севастополя. 20 сентября на реке Альма их встретили российские войска. В сражении приняли участие 55 тыс. союзников при 120 орудиях. Русские войска (до 34 тыс. человек, 96 орудий), которыми командовал А.С. Ментиков, оборонялись на левом возвышенном берегу.

Французы располагались на правом крыле атаки, а англичане — на левом. Предполагалось, что русский левый фланг выдержит удар французов. Однако русское командование плохо подготовилось к обороне, оно не учло возможность обстрела позиции со стороны моря. Кроме того, русская армия была вооружена устаревшими гладкоствольными ружьями. Вот как описывает это событие один из современников: «8 (20) числа неприятель со страшным флотом и огромным войском стал приближаться к нам. У каждого из нас дрогнуло сердце при виде стройно движущейся бесконечной массы войска. Однако артиллерия наша успела занять выгодную позицию и приготовилась встретить неприятеля, но начала стрелять слишком рано, так что ядра не долетали до неприятеля и только понапрасну были истрачены заряды... Наши зажгли было около моря сад и деревню Бурлюк. Дым прямо на нас, предзнаменование дурное... Это нужно было сделать прежде, как говорят опытные, чтобы не дать неприятелю укрыться за строением и стрелять по нашим без всякой потери со своей стороны... Но эти ошибки не последние... Неприятель все ближе и ближе подходил к нам, так что уж ядра наши стали понемногу долетать до них и вырывать из их рядов жертвы, но вот лишь только подошли они на пушечный выстрел, наша артиллерия уже целыми рядами стала истреблять их, а они все-таки шли вперед, как бы не замечая и не заботясь о своих убитых собратьях... Наконец, они подошли к нам почти уж на ружейный выстрел, как на сцену явились их убийственные штуцера, а с моря посыпались тучи ядер, которые в несколько минут уничтожили Минский полк, поставленный близ моря под неприятельские выстрелы бог знает для чего и для какой пользы?.. Я говорю убийственные штуцера потому, что каждая пуля долетала по назначению, тут-то и ранено много офицеров, штаб-офицеров и особенно генералов, одним словом всех тех, которые были верхом на лошадях. Но это все было бы ничего; артиллерия наша дивно громила неприятеля, ряды их редели приметно, и что же? недостало снарядов... Стыд и позор!.. Прекрасно распорядились... По два зарядных ящика от каждого орудия поставили вне выстрелов, т. е. версты за две, боясь взрыва их... И артиллерийское дело, так блестяще начатое, должно было прекратиться в самом разгаре... Пошли в штыки, но картечи неприятельские целыми рядами клали наших. Несмотря на это, не только поработали вдоволь штыки, но и приклады русские... Однако наши должны были уступить неприятелю свою позицию, не видя никакого распоряжения поумнее, не получая ниоткуда помощи и боясь быть обойденными неприятелем и отрезанными от своих».

Француз Базанкур, участник битвы при Альме, говорит, что русское командование совершило непоправимую ошибку, не подготовившись к сражению. Дело в том, что русские войска левого крыла располагались на возвышенности. Но это преимущество не было использовано. Не был перекрыт и проход между возвышенностями. Когда генерал Боске, командовавший правым флангом французской армии, приказал бригаде взять высоты, то оказалось, что не только крутизна нисколько не укреплена, но что ее и никто не защищает. На эти высоты взошла не только пехота, но были подняты и орудия, которые получили великолепную позицию для обстрела русских войск. Как раз в это время русские вели ожесточенный бой у моста через Альму. По ним и ударила французская артиллерия оттуда, где должны были находиться российские войска. Это породило панику в рядах русских войск. Все побежали. Один из современников потом рассказывал: «Все и всё по какому-то инстинкту бежало по дороге к Севастополю».

После битвы в очень тяжелом положении оказались раненые. Более двух тысяч из них валялись на полу, а то и просто на земле без всякой медицинской помощи — даже без тюфяков. Один из очевидцев увиденного рассказал об этом П.С. Нахимову. «Нахимов вдруг, как бы вспомнив о чем-то, с радостью бросился на меня и сказал: поезжайте сейчас в казармы 41-го экипажа (которым он командовал) — скажите, что я приказываю выдать сейчас же все тюфяки, имеющиеся там налицо и которые я велел когда-то сшить для своих матросов; их должно быть 800 или более, тащите их в казармы армейским раненым».

20—21 сентября 1854 г. отступившие от Альмы войска собрались на Южной стороне Севастополя. Они расположились между Карантинной и Сарандинакиной балками.

В ходе сражения русские потеряли 5 700 человек, а союзные войска — 4 300 человек. Сражение показало, что противник превосходил русские войска в техническом оснащении и в тактике рассыпного строя. Русские же стихийно применили стрелковую цепь, что показало ее большую эффективность по сравнению с традиционным сомкнутым строем.

Поражение при Альме потрясло не только Николая I, но и все российское общество. Сергей Аксаков писал: «Я получил сегодня такое письмо от Самарина, какого не ожидал: общественное, политическое положение наше привело его в отчаяние... Положение наше отчаянное: Крым должен быть потерян если не навсегда, то на время. Унижение наше достигло высшей степени...» В лагере же противника в тот вечер, когда закончилась битва, вряд ли кто думал, что сражение, закончившееся победой, принесет в дальнейшем союзной армии много бед, страданий и потерь. Один из французских офицеров, участник битвы за Севастополь, писал своей семье: «Вспоминая теперь о том, что мы говорили после Альмы, ожидая конца войны через три недели, нам следовало бы смеяться над собой, но под Малаховым курганом мы разучились очень громко смеяться».


 
 
Яндекс.Метрика © 2024 «Крымовед — путеводитель по Крыму». Главная О проекте Карта сайта Обратная связь