VII. Высадка союзников

«Я спою вам о том, как от южных полей
Поднималося облако пыли,
Как сходили враги без числа с кораблей,
И пришли к нам, — и нас победили».

Апухтин.

В Севастополе ожидали морского сражения. «Морские богатыри» рвались помериться силами. Но неприятель решил драться на суше.

1 сентября 1854 года в 8 часов вечера было получено достоверное известие, что союзный флот остановился на якоре около Евпатории.

Князь Меньшиков отдал приказ, чтобы все войска в Севастополе и окрестностях были готовы к выступлению по первой тревоге.

Солдаты в лагерях засуетились: осматривали и чистили оружие, оттачивали штыки, исправляли амуницию. Ротные командиры всюду раздавали патроны, сухари, делали короткие отрывочные приказания.

Лица были серьезны и озабочены; с горечью в сердце прощались с родными, близкими... Все решили постоять за родину и стойко биться до последнего вздоха.

Утро 2 сентября было очень холодное, но ясное. В Севастополе было заметно большое оживление: солдаты в амуниции расхаживали по городу и ждали сигнала к выступлению. В 9 часов утра раздалась тревога, и, с молитвами, с благословениями, с горькими прощальными слезами близких, родных, войска, под предводительством князя Меньшикова, выступили в поход. К полудню город опустел.

Между тем, неприятельский союзный флот в 12 часов дня 1 сентября остановился на якоре против Евпатории и послал к городу три парохода; на мачте одного из них были парламентерские флаги. Приблизившись к пристани, парламентеры потребовали к себе коменданта города.

К ним вышел майор Браницкий в походной солдатской шинели. На вопрос: не он ли комендант? — он ответил: «Нет». На вопрос: есть ли войска в городе? — получился тоже ответ: «Нет».

В Евпатории была команда всего в 200 человек. При первом появлении неприятеля, начальник этой команды, майор Браницкий, имевший приказание отступить, в течение двух часов поспешно заливал и засыпал известью находившийся в казенных магазинах хлеб... Но всего он засыпать не успел и вынужден был оставить город.

Около пяти часов к евпаторийской пристани подошло несколько баркасов, и на берег был высажен весь десант, назначенный для занятия города. Этот отряд состоял из 3050 человек французской, английской и турецкой пехоты, 120 человек сапер, восьми осадных и четырех горных орудий. Город Евпатория был занят без боя.

Между тем, остальной неприятельский союзный флот стал готовиться к высадке. На рейде около Евпатории остались несколько военных судов охранять высаженный отряд. Три французских парохода «Ла-Мует», «Примоге» и «Катон» побежали на юг от Евпатории; они окончательно обозревали местность, решая, где высадиться, расставляли разноцветные бакены, намечая, где должны стать суда их эскадры.

Осмотрев ближайшие к Севастополю берега, союзники выбрали для высадки местность в 28 верстах от Евпатории, около селений Контогуан и Богайлы. Берега там были ровны и низменны. Два озера — Кичик-Яр и Кичик-Бель — заключали пологое плато. Фланг был обеспечен, и флот мог их метко обстреливать. Это было самое удобное место для высадки.

Всю ночь неприятельские суда находились в передвижениях, пускали ракеты, подавали сигналы фальшфейерами.

Высадка союзников близ Евпатории

Второго сентября, при первом утреннем рассвете, неприятельский флот растянулся в линию по всему побережью Крымского полуострова до берегов реки Алмы. На всем протяжении от Евпатории до реки Алмы русских войск не было, и союзники заметили только одного офицера с несколькими казаками, следившего за ними. Это был лейтенант Стеценко, командированный для разведок князем Меньшиковым. Почти двое суток лейтенант со своими казаками двигался по горам параллельно неприятельскому флоту, считал число кораблей и следил за их расположением.

Между озерами Кичик-Яр и Кичик-Бель началась высадка неприятеля. Утро было тихое, ясное. Лазурное небо, спокойное море и масса движущихся кораблей и пароходов представляли грандиозную картину. На всех судах происходило необычайное волнение: раздавался громкий говор, слышался стук цепей от отдаваемых якорей. Спускались шлюпки, приколачивались навесные трапы; на палубах суетились солдаты с ружьями.

В восьмом часу утра с французского корабля «Биль де-Пари», был подан сигнал начать десант. Произошло шумное движение: вся первая французская дивизия стала одновременно садиться на гребные суда. Пароходы, украшенные флагами, с музыкой, отплыли от флота и буксировали по 8 и 10 баркасов и шлюпок. Сразу 8о французских судов пристали к берегу, и началась высадка. За французами высаживались англичане и, наконец, турки. И многие десятки тысяч их остались навсегда на чуждой им земле.

Высадка шла лихорадочно, быстро, и к вечеру на русском берегу расположилась вся французская кавалерия: 59 заряженных пушек, 52 ящика с патронами и все лошади главного штаба; начали высадку и англичане.

Наступил вечер. Небо нахмурилось, с моря подул сильный ветер, море взволновалось не на шутку. Сама природа возмущалась против злого, несправедливого дела.

Высадка союзников между озерами Кичик-Ярь и Кичик-Бель

Союзники остановили на время высадку: попасть на корабли было не возможно. Англичане не успели свезти на берег свои палатки. Начался сильный дождь и лил без перерыва всю ночь. Холодный ветер сердито бушевал, рвал и метал. Английские генералы, офицеры, солдаты провели безотрадную ночь на чужой земле: над головой их было неприветливое небо, спать пришлось в грязи, в болоте, а утром негде было отогреться, не на чем было сварить пищи: дров не было, воды, годной для питья, тоже не было.

4 сентября море утихло, и высадка союзников продолжалась. К 6 сентября всего на крымскую землю сошло союзных неприятелей 62 тысячи человек. Они имели 134 сильных полевых орудия.

Седьмого сентября в 7 часов утра союзники двинулись к Севастополю, держась правым флангом берега, вдоль которого следовал флот.

Первым из русских войск, замеченных неприятелем, был небольшой отряд казаков на реке Алме. Это был князь Меньшиков, сын командующего войсками, расположившийся пикетами в пяти верстах от неприятеля и следивший за ним. Впереди и по бокам неприятелей виднелись клубы черного дыма, распространялся запах гари. Это — ближние помещики сжигали свой хлеб и сено, чтоб они не достались врагу.

Союзники сделали переход в 15 верст и подошли к реке Булганак ровно в 12 часов дня. Они перешли на ее левый берег и остановились. В шести верстах виднелась наша позиция, и были расположены русские войска: бригада гусар, 9 сотен казаков, две конных батареи и в резерве 2-я бригада 17-й пехотной дивизии. Вечером была стычка, а на другой день кровопролитное Алминское сражение.