Скит на Северной стороне

Он невелик, вероятнее всего связан с инкерманскими монастырями, находился на северном берегу Севастопольского рейда в Мартыновской балке. Сведения о нем встречаются только в «Археологической карте» Н. Репникова: «В балке Мартыновской (или Трещинной), к востоку от стоящего на дне балки здания 3-го кордона Севастопольского лесничества, в правом берегу балки, выдается скала, в которой глубокая пещера естественного происхождения, но обработанная человеком (пазы и гнезда в стенах). В дальнем, восточном углу пещеры подобие апсиды, вверху которой высечен на стене крест «осьмиконечный» с тростями. В скале, рядом и под этой большой пещерой остатки малых пещер, некоторые в виде слабо заметных остатков (выветривание): еще видны во многих местах гнезда для строения прискальных деревянных построек. Эти следы определяют наличие здесь в древности небольшего монастыря, На осыпи под пещерами, в распаханной земле мелкие обломки глиняных сосудов, типов позднего средневековья» (с. 51).

Судя по описанию, данный монастырь имеет сходство с юго-восточным монастырем Мангупа (Герцен, Могаричев 1996, с. 19—20).

Таким образом можно заключить, что в районе Инкерманской долины выделяются следующие монастырские комплексы:

I. Монастырская скала.

I.1. Монастырь на южном и западном обрывах насчитывает более 200 помещений, из них 9 церквей (три предполагаемые: «в Каламите», «жилище архимандрита», в комплексе «Анфилады»), «Церковь в Каламите» расположена отдельно, однако топографически примыкает к данному монастырю и, возможно, была с ним связала. Поэтому мы условно включили ее в указанный комплекс.

Не исключено, что часть помещений комплекса «Анфилады» не была монастырской, а служила хозяйственными помещениями гарнизона крепости. Это предположение может заслуживать внимания, так как там нет церквей (одна предполагаемая). Однако, многочисленные следы перестроек и то, что в турецкое время помещения использовались как хозяйственные, говорят о том, что этот вопрос еще нуждается в дальнейшем исследовании. Пока же мы включили их в комплекс монастыря.

I. 2. Скит в районе храма Евграфия (I церковь) скорее всего был основан монахами из монастыря на Загайтанской скале. По византийским монастырским традициям, отдельные, наиболее заслужившие это монахи получали право самим основывать скиты в некотором отдалении от основного монастыря (Соколов 1894, с. 316).

II. Загайтанская скала.

II.3. Небольшой монастырь (25 помещений, 2 церкви) на юго-западном краю.

II.4. Монастырь, состоящий из 96 помещений, в том числе 9 церквей в восточной части.

III. Левый берег реки Черной.

III.5. Монастырь св. Софии (22 помещения, 4 церкви).

III.6. Скит (10 помещений, 1 церковь) напротив станции Инкерман-I.

III.7. Скит в Георгиевской балке (6 помещений, 1 церковь).

III.8. Скит в Троицкой балке (3 помещения, 1 церковь).

IV. Вероятно, с инкерманскими монастырями был связан и скит в Мартыновской балке.

Собственно в Инкерманской долине насчитывается 8 комплексов монастырского типа, в которых имелось 28 (в том числе 3 предполагаемые) церквей, с монастырем в Мартыновской балке соответственно — 9 и 29.

Наличие в Инкерманской долине большого числа пещерных монастырей и церквей позволяет сделать вывод о нахождении здесь в период развитого средневековья монашеского центра, подобно Афону, Олимпии, Метеоре, Вулканической долине (Rodley 1985, с. 81).

При определении хронологии памятников необходимо учитывать архитектурные особенности церквей, историческую обстановку, топографию памятников.

В стороне и относительном удалении от дорог расположены комплексы Загайтанской скалы и храм Евграфия. Памятники левого берега р. Черной, равно как и монастырь св. Климента, находятся рядом с проезжими путями.

Анализ архитектурных особенностей церквей, эпиграфических и искусствоведческих данных позволяет сделать следующие выводы.

Наиболее ранней из надежно датированных является церковь Евграфия (XIII в.), вероятно, XIV—XV вв. можно датировать «храм с крещальней» и монастырь св. Климента. Не ранее XIII в. возникает и монастырь св. Софии. Храм в Георгиевской балке, судя по устройству апсиды, (двухступенчатый синтрон, похожие престолы), близок, как справедливо полагал А. Бертье-Делагард, к «храму с крещальней» и главной церкви Шулдана.

Надо думать, что в более раннее время возникли монастыри на Загайтанской скале.

Политическая ситуация XI—XV вв. позволяла создавать в Инкермане церкви и монастыри (Якобсон 1964, с. 76—130; Могаричев 1992, с. 95, 103—106, 108—109). Однако наиболее вероятное время сооружения большинства их — XIV—XV вв.

Период XI—XIII вв. хотя и характеризуется определенным экономическим подъемом Таврики (Могаричев 1992, с. 95), однако назвать его спокойным нельзя. Отсутствие политической стабильности, единой власти, существование сначала половецкой, а затем и татарской угрозы способствовали появлению в Таврике новых укреплений (Мыц 1987, с. 15) и специализации хозяйства на более безопасное при набегах скотоводство (Могаричев 1992, с. 105). С появлением и укреплением в XIV—XV вв. княжества Феодоро наступает определенная стабильность: на части Юго-Западного Крыма устанавливается власть правителей, поощрявших сооружение церквей и монастырей.

На поселениях, расцвет которых приходится на XI—XIV вв., — Эски-Кермене, Тепе-Кермене и Бакле (Якобсон 1970, с. 19; Веймарн 1982; Талис 1977, с. 93—103; 1971, с. 251; Рудаков 1984, с. 53; Могаричев 1992, с. 100) известны пещерные церкви. Однако они, как правило, небольших размеров, а часть вообще датируется XIV в. (см. ниже). С другой стороны, пещерные церкви, возникшие в период Феодоро, по декору и размерам превосходят более ранние.

Расположение большинства пещерных монастырей, причем самых крупных, в пределах границ Феодоро (см. ниже) также предполагает их хронологию.

В Инкермане монастыри св. Климента и св. Софии расположены рядом с дорогами и практически не защищены. Вероятнее всего они могли появиться в период, когда в Инкерманской долине установилась стабильная власть, которая могла их защитить. С другой стороны, в этих комплексах были проведены значительные скальные работы: здесь церкви самые большие по объемам, а их архитектурные формы — базиликальная и крестообразная — резко выделяют данные памятники из остальных, в основном однонефных церквей. Мы уже отмечали, что базилика в этот период считалась «царским» храмом. Церковь же св. Софии вообще самая большая из всех вырубленных в Крыму.

Все это указывает на то, что ктиторами и покровителями данных церквей была весьма состоятельные и облаченные властью люди, которые могли принадлежать лишь правящей элите Феодоро.

На основании вышесказанного, историю возникновения и развития монастырей в Инкермане можно представить следующим образом.

Первоначально группы монахов или отдельные отшельники появились на восточной части Загайтанской скалы, в наиболее удаленном и труднодоступном месте Инкермана. Скорее всего это были выходцы из Херсона, произойти это могло в X—XI вв. Со временем жизнь монастыря все более развивается, основываются новые скиты. В XIII в. появляется церковь Евграфия и, возможно, отдельные отшельники осваивают Каменоломный овраг и, вероятно, Монастырскую скалу. В XIV—XV вв. создаются монастыри на южном и западном обрывах Монастырской скалы и св. Софии, не исключено, что на месте более ранних келий. По крайней мере такие примеры известны в Византии. Например, так называемые монастыри с трапезными в долине Гореме в Каппадокии возникли в процессе посещения богатыми ктиторами святых мест, в том числе и келий известных отшельников (Rodley 1985, с. 253). Монастырь св. Софии дает жизнь трем скитам на левом берегу р. Черной.

Остается неясным — все ли монастыри возникли из одного центра (Загайтанской скалы) или таких центров было несколько. Скорее всего комплексы юго-западной части Загайтанской скалы и скит Евграфия возникли из первоначального центра, монастыри же в Монастырской скале и св. Софии могли также основываться выходцами оттуда, однако толчок к их появлению и развитию, как отмечалось, был получен извне.