В раю

Когда лучший из выводка красоты и прелести Хаджи Селим Гирей Хан — да будет благословенно его имя до дня страшного суда — во второй раз сел на ханский ковер в Бахчисарае, в тот самый день учитель Бек-Темир Эффенди, стойкий, как железо, известный всему Крыму своими проповедями и речами и знавший весь мир, скончался на руках своих учеников, насыщенный днями.

Бек-Темир Эффенди предстал перед ясными очами Пророка: Пророк взял весы человеческих судеб, на правую чашу весов он положил все добрые дела учителя, на левую — все грехи, чаши оказались равны по весу. Пророк задумался: рая Бек-Темир Эффенди не заслужил и в ад не за что, а чистилища нет; или рай или ад? Как быть?

Пророк оставил ждать учителя и отправился к Аллаху за указаниями.

— А кем он был на земле? — спросил Аллах.

— Учителем и проповедником.

— Значит, язык его оброс словами. Пусти его в рай, но с тем, чтобы он вечно молчал. Если проговорится три раза, отправишь его в ад.

Бек-Темиру Эффенди было объявлено это решение, и он водворен был в раю.

Учитель был поражен как ослепительной яркостью красок, так и полным бездельем, ленью и негой, разлитыми в раю. Знаменитые султаны, калифы, муллы на шелковых коврах возлежали, обнимая райских красавиц, курили ароматный кальян, пили душистый кофе, лениво жевали шербет и всякие сласти. Где-то далеко играла зурна... Ангелы тихо и торжественно пели гимны Творцу Вселенной. Медленно текла, сверкая ослепительной белизной, река молока; тяжело катилась, блестя золотом, река меду.

На берегу млечной реки расположился Бек-Темир Эффенди.

Прошел целый век утомительного созерцания, и к концу века своего пребывания он нарушил молчание, и вот по какому случаю.

В разукрашенной золотом арбе райские красавицы переезжали молочную реку к месту, где сидел учитель. Колесница застряла, возница хлопал бичом, райские красавицы визжали, верблюды ревели, но вывести арбы не могли.

Тогда возница сошел с козел, привел еще пару таких же великолепных белых верблюдов и впряг их с противоположной стороны.

Возница стал вновь хлопать бичом в обе стороны, райские красавицы снова завизжали, верблюды снова заревели, но колесница только раскачивалась и оставалась на том же месте.

Все праведники равнодушно и лениво смотрели на происходящее, они курили ароматный кальян, пили душистый кофе, обнимали райских красавиц, жевали мастику с гвоздикой, шербет и разные сладости. Ангелы тихо и торжественно пели хвалебные гимны Аллаху, дающему жизнь и смерть, силу и слабость, свет и тьму.

Бек-Темир не выдержал:

— Дурак, впряги всю четверку спереди!

— Раз! — закричали ангелы.

Бек-Темир Эффенди поспешил сомкнуть уста, но слово вылетело, и оно было ему зачтено.

Прошло еще сто лет.

К концу этого века на самых глазах учителя Бек-Темира произошло еще одно событие, заставившее его во второй раз нарушить печать молчания, на него наложенную, и вот по какому случаю.

Умер простой татарин из Отуз, у которого грехов не оказалось; серая, бесцветная, ничтожная жизнь бедного человека была скрашена точным выполнением всех требований Ислама и паломничеством в Каабу.

— Иди в рай, сын мой! — сказал Пророк.

— Дозволь сказать слово, великий Пророк! Да будет до скончания веков с благоговением произносимо пять раз ежедневно имя Твое на земле. Меня всю жизнь поддерживали моя корова и вера в Тебя. Тебя теперь я удостоился увидеть, а если не будет моей коровы, что мне рай! Она меня поила, кормила, одевала, она дала средства совершить святое путешествие. Позволь мне взять ее с собой в рай!

— Возьми! — сказал Пророк.

И вот в раю появился старый татарин с коровой на поводу. Неуверенно ступала корова по стеклянному небу, спотыкалась, падала, с трудом старик подымал ее, но главная беда была в том, что в раю нет корма для животных. Старик уже обращался и к калифам и к муллам с просьбой указать, где бы он мог достать сена для своей тощей кормилицы, но в ответ ему лениво пожимали плечами и ничего не отвечали.

Подходя к учителю, он увидал в раю небольшую хижину, покрытую землей, на которой пробивалась зеленая травка.

Старик обрадовался и погнал свою корову к хижине. Он с трудом взобрался на крышу и стал тащить свою корову за рога, но каждый раз силы ему изменяли; он падал, корова мычала, старик разбивался до крови.

Все праведники: знаменитые султаны, калифы, муллы равнодушно смотрели на бессильные попытки старика, обнимали райских красавиц, пили душистый кофе, курили ароматный кальян, жевали мастику с воском, шербет и всякие сладости.

Ангелы тихо и торжественно пели хвалебные гимны Аллаху.

Бек-Темир Эффенди не выдержал:

— Послушай, старик, нарви травы и брось корове.

— Два! — закричали ангелы.

Быстро сжал учитель Бек-Темир Эффенди губы, но было поздно; слово вылетело, и оно было зачтено.

Прошло еще сто лет; еще сто лет Бек-Темир Эффенди томился молчаливо в лени, неге и был свидетелем не умных, а злых вещей в раю и понял, что глупость и злоба живут вместе с бездельем, довольством и негой, и к концу третьего века он прервал в третий, последний раз обет молчания и лишился рая. И вот по какому случаю.

Аллах, обходя грешников в аду, обратил внимание на юношу, который стонал в котле с кипящей смолой уже несколько столетий.

Юноша попал в ад после казни за политическое преступление, за то, что осмелился в совете Чингисхана, в курултае, сказать, что власть Чингисхана не от Аллаха, а от дьявола, от Шайтана.

— Отпусти его в рай, — сказал Аллах, — теперь это уже не преступление.

После столь продолжительной варки, естественно, что юноша, попав в рай, бросился к небесным рекам, чтобы напиться. Каково было его разочарование — это были мед и молоко.

— Воды, воды! — застонал юноша, обращаясь к проповедникам.

Ему или качали головами или говорили:

— Не знаю, бильмем.

Не ответил ему, скрепя сердце и помня свое ограничение, и Бек-Темир Эффенди.

Но вот юноша видит, к своей радости, колодец на небе, он напрягает последние силы, чтобы добежать, и вот он уже готов броситься в колодец...

Все видят, все понимают, что юноша разобьется об острые камни стенок колодца, и все праведники равнодушно и лениво смотрят на происходящее, пьют душистый кофе, курят ароматный кальян, обнимают райских красавиц, жуют шербет, мастику с мятой и другие сладости. Ангелы так же тихо и торжественно поют хвалебные гимны Тому, кто создал рай и ад.

Бек-Темир Эффенди не выдержал:

— Возьми ведро! Разобьешься!

— Три! — закричали ангелы и тут же объявили, что учитель Бек-Темир Эффенди лишается по своей вине райского блаженства и поступает в ад, в котел с кипящей смолой.

— А говорить можно? — спросил учитель.

— Там, в аду, сколько угодно!

— Ну, так лучше вариться целые века в самой горячей смоле, томиться жаждой, терзаться голодом, но иметь право свободно-говорить о безобразиях в раю!