Столица: Симферополь
Крупнейшие города: Севастополь, Симферополь, Керчь, Евпатория, Ялта
Территория: 26,2 тыс. км2
Население: 1 977 000 (2005)
Крымовед
Путеводитель по Крыму
История Крыма
Въезд и транспорт
Курортные регионы
Пляжи Крыма
Аквапарки
Достопримечательности
Крым среди чудес Украины
Крымская кухня
Виноделие Крыма
Крым запечатлённый...
Вебкамеры и панорамы Карты и схемы Библиотека Ссылки Статьи
Интересные факты о Крыме:

В Форосском парке растет хорошо нам известное красное дерево. Древесина содержит синильную кислоту, яд, поэтому ствол нельзя трогать руками. Когда красное дерево используют для производства мебели, его предварительно высушивают, чтобы синильная кислота испарилась.

Главная страница » Библиотека » Г.А. Дубовис. «Путеводитель. Всё о Крыме»

Золотая колыбель и наковальня

Когда-то, в отдаленные от нас времена, в Крыму существовало два сильных и богатых царства. Одно из них называлось Френкским (Генуэзским), а другое Урумским (Греческим). Эти два царства граничили между собою и постоянно вели отчаянные битвы: одни за независимость, а другие за господство. Естественно, что они не могли долго оставаться в таких враждебных отношениях: надо было порешить дело чем-нибудь, но каким образом? Вопрос этот враждующие князья предложили на разрешение подданным и с нетерпением ожидали, какой последует ответ. Месяц спустя френкский полководец прибыл в Урумское княжество с предложением, что если оно желает навсегда сделаться им другом, то пусть отдаст ему в залог дружбы и союза те золотые колыбель и наковальню, которые составляют священную эмблему княжества.

Урумский витязь, выслушав это дерзкое требование, в запальчивости схватился за рукоятку сабли и сказал:

— Какое святотатство! Неужели тебе неизвестно, что в этой колыбели вскормлены были грудями цариц все царствующие у нас во все времена князья, а перед наковальнею клялись в истине и верности мы и все бывшие до нас подданные!

— Я и требую их только потому, что отлично знаю, как вы высоко цените эти два предмета. Если вы передадите их в жертву ради дружбы, тогда мы убедимся, что вы держите ее выше всего драгоценного для вас. Мы жаждем мира и готовы дать вам в залог все, чем обладаем.

Урумский визирь возвратился к повелителю своему и передал ему требования и предложения враждебного полководца.

— Это не дурно, — отвечал князь, — но как бы френки не обманули нас; как бы сделать так, чтобы они вынуждены были хранить свое обязательство?

— Так вы решаетесь отдать им вашу и народную святыню? — спросил пораженный министр.

— А как мне иначе поступить, чтобы прекратить постоянное пролитие крови?

— По-моему, подобных уступок не следует делать вратам, а надо потребовать от них чего-нибудь такого, на что они, в свою очередь, не согласятся. Тогда требования их изменятся и мирный договор последует с менее чувствительными потерями.

— Чего же потребовать такого?

— Да хоть, например, документы на право владения их землями. Надо полагать, что на это они не согласятся.

— Иди, требуй.

Визирь вышел к френкскому полководцу и объявил волю своего государя. Последний, в свою очередь, отправился на совещание к своему повелителю — и вскоре принес ответ, что требование греков ни в коем случае не может быть выполнено.

— Но ты мне обещал словом честного воина доставить все, что я ни потребую. — сказал греческий представитель.

— Я не вправе был исполнить обещания; но ты властен отобрать силою требуемый документ точно так, как и мой господин — колыбель и наковальню.

Несколько дней спустя от френкского князя явился новый посланник.

— Возьмите от нас все что угодно, кроме документа на землю, — говорил он, — мы жаждем дружбы, иначе все до единого ополчимся против вас и разом прекратим наш торг. Мы силою отберем у вас ваши святыни, если вы не отдадите их добровольно.

— Ты угрожаешь нам, — отвечали греки, — в таком случае приводи угрозу твою в исполнение. Мы не боимся никого, а скорее всего до единого умрем, чем отдадим на поругание священные для нашего народа предметы.

— Другого ответа я не получу? — спросил френк.

— Нет, нет! — заревела толпа.

Вновь начались отчаянные битвы между двумя ханствами. Все дрались, как львы, и гибли массами. Вскоре в рядах греков оказался огромный недочет лучших воинов и предводителей; княжеству угрожала серьезная опасность. Френки продолжали требовать золотую колыбель и наковальню, обещав прекратить войну.

Тогда греческий князь собрал подданных своих и спросил, согласятся ли они удовлетворить требования врагов?

— Нет, нет, — было ответом, — мы этого не допустим и лучше все погибнем.

— Дети мои. — сказал тронутый князь, — я и тогда не отдал бы им колыбели, в которой вскормлены были я и мои праотцы. Еще выше я ценю наковальню, пред которой вы произнесли мне клятву верности. Если вы умрете, клянусь вам, я заморю себя голодом со всем семейством на этих священных предметах и скрою их с заклятием, чтобы никому во веки веков не пришлось прикоснуться к ним.

Сказав это, князь с рыданиями простился с воинами и, забрав народные драгоценности и семейство свое, прибыл к пещере Каплу-Кая.

— Я не буду принимать пищи. — сказал он удаляющимся слугам, — до того времени, пока вы не принесете мне известия о победе над врагами; если же я умру раньше, а вы одолеете, то пусть смерть мою сочтут за жертву, принесенную добровольно за спасение самых драгоценных предметов моего верного народа.

Когда все разошлись, греческий князь отнес колыбель и наковальню в самую отдаленную глубину пещеры, опустился на колени и, подняв руки к небу, произнес заклятие:

— Всеведущие духи! Призываю вас в эту мрачную глубину быть свидетелями моей предпоследней воли. Вам известно, что я и все бывшие до меня князья вскормлены были грудью матерей своих в драгоценной колыбели, вследствие чего она сделалась нашею святынею. Вы также знаете, что перед этою наковальнею я, предместники мои и весь народ произнесли клятву верности, истины и дружбы и никогда никто из нас не изменял ей. Следовательно, и это оружие для нас так же священно, как и первое. Между тем алчные и ненавистные соседи наши френки задумали лишить нас этих драгоценностей и подняли весь народ мой против себя. Этот народ погибнет ради спасения священных для него предметов. Погибну и я с семейством, охраняя наши общие святыни. Вы, добрые духи, будете видеть мои предсмертные муки и слышать вопли невинных детей моих. Умоляю вас ради пожертвовавших собою собратий моих отныне принять под сохранение свое эти бесценные вещи, за принадлежность которых умирает целый народ с государем!

«Аминь!» — послышалось в отдаленных гротах.

— Заклинаю кровью нашею, — продолжал царь. — и того, кто решится взглянуть на эти сокровища с умыслом похищения, пусть он лишится рассудка и, подобно бешеному волку, рыщет по горам до тех пор, пока погибнет таким же жалким образом, как и я, последний охранитель народных святостей!

«Аминь!» — повторили духи.

— Но если милостивый Бог совершит чудесное спасение моего княжества и я останусь в живых, то пусть тридцать третий первенец моего поколения воспользуется правом свободного приобретения этих предметов. К тому времени, без сомнения, наши враги будут изгнаны из благословенной земли Крыма. Заклинаю их погибнуть от измены друг друга и от руки безжалостных палачей!

«Аминь!» — произнесли таинственные голоса.

В этот момент пред изнуренным князем показался старец в белой одежде и сказал ему:

— Не отчаивайся, владыка греков, твои подданные скоро восторжествуют над твоими врагами, и ты будешь долго еще царствовать. Но печален будет конец царствования твоей дочери. Ты счастлив, что не доживешь до этого ужасного дня; счастлив и тем еще, что глаза твои не увидят ручья крови от всеобщей гибели защитников твоего княжества.

— Кто же принесет такую гибель?

— Теперешние же враги ваши.

— Неужели Господь допустит их до этого?

— К тому времени поколение ваше заслужит гнев и кару неба.

— А что станет с френками после их торжества?

— Твое заклятие исполнится в точности. Они все погибнут от рук чужестранного народа, и только немногим удастся или бежать, или принять религию победителя; между тем остаток греков размножится снова и доживет до счастливого времени.

— Благодарю Создателя моего и за эту милость, — и князь протянул руку, чтобы поцеловать одежду святого человека, но его уже не стало.

Несколько дней спустя к князю прискакали гонцы и действительно сообщили отрадную новость о поражении френков.

С той поры золотая колыбель и наковальня стоят в гроте Каплу-кая и бдительно охраняются духами в ожидании тридцать третьего наследника урумского князя.


 
 
Яндекс.Метрика © 2024 «Крымовед — путеводитель по Крыму». Главная О проекте Карта сайта Обратная связь