Дети в Крыму

Жизнь в Крыму для детей была раем. Каждый день был наполнен новыми интересными встречами и занятиями. Но даже долгожданное лето детям не всегда удавалось проводить вместе с родителями. Зинаида Николаевна должна была исполнять свои светские обязанности и всегда сопровождать мужа в поездках. Дети же под контролем нянь и гувернанток отправлялись на Южный берег Крыма в имение Кореиз. По мере того, как мальчики подрастали и учились излагать свои впечатления, в письмах фиксировалась их жизнь в Кореизе. В 1890 году Николай весьма подробно описывает эту жизнь: «Завтракал у Голицыных, потом с Феликсом поехал собирать шишки и грибы в Алупку. Мы встретили Великого князя Михаила Николаевича с Великой княгиней Ольгой Федоровной. Феликса спросил я, что он хотел сказать маме, он ответил: «Хочу, чтоб мама плишла в мою комнату <...> меня целовать...» Вчера мы гуляли и нашли большого червяка, принесли его в платке, потому что он бодался. <...> Я очень доволен. Феликс ушел к морю, и я за ним скоро побегу <...> Мы нашли птичку, она ударилась о балконное стекло <...> и Феликс хотел ее понести, чтоб положить на травку» (28.10.1890).

В августе 1893 г. младший Феликс опять отправился в Крым без родителей. Зинаида писала сыну из Парижа: «Дорогой мой Феликс, Вы теперь в вагоне и катите в Крым! Счастливого пути! <...> Надеюсь, что ты пай и ведешь себя как большой послушный мальчик, — и мне будет тогда веселее! Мы привезем тебе из Парижа интересный сюрприз. Постарайся его заслужить! Напиши мне, как здоровье «Яндры», помнишь, кого так зовут, и что поделывают Лебедевы? Много ли цветов в Кореизе и много ли будет винограда? Как молодой хозяин, ты должен все это знать! Кланяйся Елене Платоновне, Матвею Ивановичу (служащие Кореиза), всему Кореизу. Скажи тете Соне, что я ужасно сожалею, что ты не взял меня с собой в Крым и что она увидит Кореиз без меня. Кланяйся тете Инне и дяде Паше, поцелуй всех детей, а также себя (в зеркале). До свидания, ангел мой! Очень, очень преочень скучаю без тебя! Будь пай и поцелуй за меня Дюдюшу и Варвару Михайловну (няня). Папа и Николай тебя обнимают. Христос с тобой! Твоя мама»» (31.08.1893). Феликс, в свою очередь, сообщал: «Мы сегодня поймали ящерицу и наверно, она околеет к вечеру... Мы видели змею, очень красивую». Купание в море Феликсу еще не было позволено, но ему устраивали обливания морской водой: «Меня всего сегодня первый раз обливали, я сам хотел, чтобы меня обливали». Любимым развлечением Феликса стала канарейка, которую подарили мальчику служащие имения. «Я канарейке позволю выйти замуж. <...> Канарейка отлично поет, я этому очень рад». Он искренне удивлялся тому, как скучно проводят свое время взрослые: «Бабушка с Дюдюшей и Варварой Михайловной — все персоны важные сидят вечером и играют в «дурака». Я не понимаю, какая у них охота играть в дурачки, и бабушка ужасно сердится, когда она остается дурой, а когда Дюдюша или тетя Варенька остаются по 10 раз, тогда бабушка с удовольствием записывает на бумажке» (сентябрь—октябрь 1893 г.). Море было главным развлечением малышей. Феликс писал матери: «У моря очень интересно, я ищу разные камушки и привожу домой. Я вчера поймал желтую яркую бабочку, тут они ужасно быстро летают, и мы не можем поймать, понятно трудно, потому что ветер несет их. Мы каждый день к морю ходим, я там сегодня рисовал Мишу Топтыжку» (08.09.1983). Как и его мать, Феликс с удовольствием рисует и с еще большим удовольствием раздаривает свои рисунки. Самый большой из них он посвящает своей матери, собственноручно подписав рисунок с домом с флагштоком Юсуповых и купающимися: «Я сам нарисовал. Сын младший Феликс. Сам Феликс нарисован и подписан. Юсуповой княгине посвящаю их и моей матери. Четверо наших людей и Варвара Михайловна, картина купающихся» (1895 г.)

Феликс Феликсович-старший с сыновьями. 1890 г.

Но самым большим удовольствием для детей были игры с друзьями, которых у мальчиков было очень много: двоюродные сестры Кити (Екатерина) и Зинок (Зинаида) Сумароковы-Эльстон (дочери Павла Феликсовича, брата князя Феликса Юсупова) именно тогда стали самыми близкими поверенными в секретах Феликса. Часто братья Юсуповы виделись с Мишей, Володей, Ириной — детьми Елизаветы Феликсовны Лазаревой, ур. Графини Сумароковой-Эльстон, сестры князя Феликса Юсупова.

По мере того, как сыновья взрослели, отец находил им новых воспитателей. Вот что вспоминает Феликс-младший по этому поводу: «А отцовское увлеченье рыбалкой неожиданно сказалось на моем воспитаньи. Однажды он ушел на заре порыбачить, а вернулся с каким-то субъектом и заявил мне: «Вот тебе новый наставник». Отец увидел его на скале с удочкой в руке и позвал его удить к себе в лодку, а потом привел домой обедать.

Первые конные прогулки. 1892 г.

Мой новый наставник был карлик, грязный и дурно пахнущий. Всю неделю он ходил в одной и той же белой с красными помпончиками рубашке, а в воскресенье с самого утра являлся в смокинге, ярком галстуке и желтых туфлях. Матушка огорчалась и пробовала отговорить отца, но он был в восторге от новой находки и слышать ничего не хотел. Я же возненавидел карлика с первого взгляда и вел себя так, что он очень скоро попросил расчет.

Тогда отец решил воспитывать меня по-спартански. Он велел вынести у меня из комнаты всю мебель, мною выбранную. Взамен внесли складную походную кровать и табурет. Я следил за перестановкой молча, но тем сильней негодовал про себя. Под конец еще и струхнул, когда слуги поставили посреди комнаты подозрительного вида шкаф. Оставшись один, я попытался открыть его, но не смог, и тут уж перепугался не на шутку.

Феликс (второй слева) с братом Николаем и родителями. 1895 г.

На другой день поднял меня отцовский камердинер, здоровяк, по всему, назначенный моим палачом. Он обхватил меня своими ручищами, отнес и посадил в шкаф. В тот же миг на меня хлынул ледяной душ. Я не переносил холодной воды, и душ этот был для меня пыткой. Но безуспешно я звал на помощь и пытался вырваться. Все свое получил сполна. Шок был столь силен, что, когда дверь открыли, я выскочил, нагишом промчался по всему дому, выскочил как безумный на двор и в один миг вскарабкался на самую верхушку дерева. Оттуда я стал вопить и переполошил весь дом. Прибежали отец с матерью и велели мне слезть. Я соглашался при условии, что душа больше не будет. Иначе, обещал я, спрыгну с дерева. Отец принял ультиматум. Но я простудился и с месяц потом хворал».

Юсуповы, и особенно Феликс Феликсович-старший, который мечтал о военной карьере для своих сыновей, держали детей в строгости. Они неукоснительно должны были жить, даже на отдыхе в Крыму в отсутствие родителей, по жесткому расписанию. Например, Николай, которому в ту пору было 13 лет, сообщал родителям об их жизни в Кореизе: «...Встаем в 8 часов, учимся в течение 2 часов. Затем находим Феликса с Дедюшей у моря. Завтрак в 12½ часов. После чая играем в теннис в 3 часа. Потом я готовлю уроки и беру уроки с 5 до 7 часов вечера. В 7 часов обед, у Феликса — раньше». Ложились спать дети по-разному: Феликс — в 9 часов, а Николай — в 11 часов.

Феликс и Николай Юсуповы

Николай рано научился читать и много времени проводил за чтением. Он с легкостью учился и без усилий впоследствии поступил на юридический факультет Петербургского университета. Феликс был сложной, мистически одаренной натурой. Он вспоминал: «До пятнадцати лет я страдал лунатизмом. Как-то ночью в Архангельском я очнулся верхом на балюстраде одного из балконов. Разбудил меня, видимо, птичий крик. Увидав, что внизу пропасть, я до смерти перепугался. На мой крик прибежал лакей и выручил меня. Я был так благодарен ему, что упросил родителей дать мне его в услуженье. С тех пор Иван находился при мне неотлучно, и я считал его скорее другом, нежели слугой. Оставался он со мной вплоть до 17-го года. Когда стряслась революция, он был в отпуске. Обратно доехать до меня ему не удалось, и я навсегда потерял его след».

Одним из приятнейших для детей во всех дворцах и имениях Юсуповых было общение с животными. Каких питомцев у них только не было! Конечно, как у всех дворянских детей, маленькие лошадки — пони и даже медвежата, а из птиц — канарейки и попугаи. В 7 лет Феликс просит у матери: «У Жоржика есть маленькая лошадка. Попроси, пожалуйста, Папа, чтоб он купил в цирке мне такую лошадку, которая бы меня возила верхом и в шарабане... Благодарю очень за письмо и за то, что ты позволила взять медвежат. Варвара Михайловна сердится и говорит, что они только царапаются и кусаются» (18.03.1894). Помимо коней особенно Юсуповы любили собак. У каждого члена семьи была любимая собака. Они часто позировали со своими питомцами, как это можно увидеть на портретах Зинаиды Николаевны и Феликса-младшего кисти знаменитого русского художника В. Серова. На протяжении жизни у Феликса Юсупова было несколько особо любимых собак, о которых он вспоминал: «Однажды мы с матушкою оказались на рю де ля Пэ и встретили торговца собаками. Рыжий песик с черной мордочкой по кличке Наполеон так мне понравился, что я стал упрашивать матушку купить его. Матушка, к моей радости, согласилась. А вот собачью кличку я счел кощунственной и переименовал его в Клоуна.

Николай Юсупов

Восемнадцать лет Клоун не расставался со мной, был мне верным товарищем. Очень скоро он стал знаменит. Все, от членов императорской фамилии до последнего нашего холопа, знали и любили его. Он был как уличный парижский мальчишка, любил пофрантить и принимал важный вид перед фотографами. Обожал конфеты и шампанское. Когда пьянел, становился уморительным. А если у него пучило живот, он подходил к камину и совал туда зад с виноватым видом, точно прося прощенья».

На портрете, выполненном В. Серовым в 1903 г., Феликс Юсупов изображен с французским бульдогом. В начале XX века новая порода собак — французский бульдог — стремительно завоевывает популярность как во Франции, так и во всей Европе. Собак этой породы держали в домах известных аристократов и членов королевских семей.

Чуть позже первые «французы», завоевав популярность на Западе, начинают попадать в Россию. Их владельцами оказываются также аристократы, члены царской семьи, известные артисты. На выставках собак французские бульдоги особо привлекали внимание зрителей: «В апреле 1913 г. в Петербурге открылась 10-я юбилейная выставка собак. Обширный Михайловский манеж представлял собой необычайное зрелище: свирепые доги, гигантские сенбернары, злые бульдоги. Превосходен был, по оценкам специалистов, отдел охотничьих собак. Но самой модной собакой по-прежнему оставался французский бульдог». Трагической оказалась судьба французского бульдога Ортино, любимца княжны Татьяны Романовой, дочери царя Николая II. Ортино был казнен вместе с другими членами царской семьи 16 июня 1918 г. Когда, много лет спустя, обнаружили место захоронения семьи Романовых, среди останков нашли и скелет маленького Ортино.