Отъезд в Оксфорд

Очень переживая тяжелое состояние матери, беспокоясь о ее здоровье, Феликс Юсупов тяготился жизнью в Крыму: «Вскоре, однако же, крымское безделье и скука стали меня тяготить. Я подумал было вернуться в Москву, к работе. Великая княгиня была против, советуя не уезжать, пока матушка не поправится. Увы, поправки доктора не обещали. Они говорили, что возможно лишь временное улучшение, но полного выздоровления не будет.

Я колебался. Сыновний долг велел остаться, разум внушал, что такая жизнь не по мне. Пока я раздумывал, выяснилось, что матушка с великой княгиней затеяли меня женить. Даже и невесту высмотрели. Решили за меня, не посчитались с моим вольнолюбием. Думали, волк стал послушной овечкой, а ведь я во многом остался прежний. Уж жену-то, если женюсь, выберу сам. Против их опеки я тотчас взбунтовался. И, казалось, обретенного мира в душе вмиг не стало. Мученья и сомненья словно не покидали меня». Феликс мучительно ищет для себя занятий и, наконец, приходит к выводу, что он должен, так же как брат Николай, окончить Оксфорд. Его решение вызвало у большинства окружающих неодобрительную оценку. Зинаида Николаевна тяжело переживала предстоящую разлуку. Даже императрица Александра Федоровна включилась в эту неоднозначную ситуацию и пригласила к себе для беседы Феликса: «За несколько дней до моего отъезда императрица вызвала меня к себе в Ливадию. Когда вошел я к ней, она сидела на террасе за вышиваньем. Объявила, что удивлена, как могу я оставить больную матушку, пыталась отговорить меня ехать. Сказала, что многие молодые люди уезжали в

Императрица Александра Федоровна и Николай II в Ливадии

Европу на время, а потом отвыкали от родины, не могли освоиться дома и покидали Россию уже совсем. А я, по ее словам, права на то не имел. Я, мол, обязан был остаться в России и служить императору.

Я заверил ее, что бояться нечего, навек я не уеду, потому что Россию люблю больше всего на свете и в Оксфорде желаю учиться, чтобы потом принести пользу царю и отечеству.

Ответ мой императрице, по всему, не понравился. Она заговорила о другом, а на прощанье советовала повидаться в Лондоне с сестрой ее, принцессой Викторией Баттенбергской. Для нее дала она мне письмо».