Священник Андрей Моссейчук

НКВД Ялты 12 сентября 1938 года арестовало санитара «скорой помощи» хирургического отделения Андрея Петровича Моссейчука. По агентурным данным чекисты выяснили, что в недавнем прошлом он был православным священником, и этого оказалось достаточно для решительных действий. Старший лейтенант Федотов сформулировал обвинение: «Скрыв свое соц[иальное] происхождение, обманным путем пролез в советский аппарат, связался с к[онтр]р[еволюционной] группой церковников-тихоновцев и принимает активное участие в их к[онтр]р[еволюционной] деятельности. Среди населения ведет систематически контрреволюционную пропаганду пораженческого характера, прикрываясь религиозной деятельностью. Моссейчук Андрей Петрович подлежит аресту»¹. И далее ни на чем не основанное утверждение о том, что «достаточно изобличен», и дальше по тексту вышеуказанные обвинения без ссылок, кем, как и когда изобличался в антигосударственных преступлениях.

На допросе 14 сентября 1938 года следователь выяснил, что отец Андрей родился в 1892 году в селе Телешинцы Изъяславского района Винницкой области в семье крестьянина. Отец отдал его еще в детстве в монастырь на воспитание. Женившись на девице Антонине Арсентьевне Данилюк, Моссейчук принял священный сан, служил и за то, что в 1930 году собрал «нелегальное собрание из прихожан» по какому-то церковному поводу, был осужден на три года высылки на север. Впоследствии отец Андрей рассказывал дочери, как все было мучительно трудно, на грани, а порой и за гранью терпения, — забирали хлеб, били блатные, издевались. Ему лично помог выжить врач. И главное, Господь не оставлял... Однажды, когда небольшая группа заключенных уже не могла идти, конвоиры решили отвести их к ближайшему дереву и расстрелять. Все понимали происходившее и молились кто как мог. Неожиданно для конвоя появился всадник на белом коне и сказал, что приказано всех доставить к месту назначения. И добавил: «Проверю». Все спаслись, а отец Андрей до конца жизни был убежден, что это был великомученик Георгий.

Священник Андрей Моссейчук. Публикуется впервые

Свой срок он отбыл полностью, но из дома пришлось уехать, так как в 1936 году хулиганы убили сына Николая за то, что тот попович. Он пытался скрыться, забежал в какую-то полуразрушенную хату, но его догнали и, связав веревкой, запинали до смерти. Хоронить сына пришлось в одиночестве — с его младшим братом и безутешной матушкой. Из страха стать неблагонадежными в глазах начальства больше никто не пришел. Вскоре после этого отца Андрея арестовали, но он был настолько слаб, что его отпустили. По дороге домой он упал. Верующие его подобрали и выходили. Что-то случилось с ногой, и он какое-то время не мог служить. После этого с женой Антониной Арсентьевной они приехали в Ялту, поселились в бараке по улице Дзержинского и устроились санитарами в больницу.

Священника Андрея Моссейчука следователь ялтинского НКВД Новиков допросил дважды, и на все вопросы получал определенно отрицательные ответы.

А.П. Моссейчук с женой и сыном, 1939 г. Публикуется впервые

«— Следствию известно, что Вы, отбыв срок наказания, не изменили своих враждебных к Советской власти взглядов. И среди окружавших вас лиц вели контрреволюционную агитацию. Требуем дать показания по существу вопроса.

— Контрреволюционной агитации я никогда не вел, но признаю, что я иногда высказывал настроение, сводящееся к тому, что жизнь тяжелая, живется плохо. Такие разговоры носили случайный характер. С кем конкретно я говорил на эту тему, я не помню».

А.П. Моссейчук. Публикуется впервые

Тогда следователь, как это было уже испробовано неоднократно, стал допрашивать всех, кто знал отца Андрея.

Санитарка Елена Швец ничего компрометирующего о Моссейчуке вспомнить не могла: «Об антисоветской деятельности мне ничего не известно и его знакомых не знаю».

Отец Андрей Моссейчук с матушкой. Симферополь. Публикуется впервые

Сестра-хозяйка Ольга Быкова на просьбу следователя охарактеризовать священника с политической стороны заявила:

«Моссейчука я знаю за время совместной с ним работы как исполнительного и аккуратного работника. Его политического и социального прошлого не знаю. В беседах с ним он мне рассказывал, что раньше жил хорошо, а вот теперь обстоятельства заставили работать санитаром. Какие именно обстоятельства, он не сказал»². И об антисоветских высказываниях ей также не было известно: «Моссейчук был очень замкнут и на политические темы ни с кем в моем присутствии не беседовал».

Ялта. Храм Феодора Тирона. Современное фото

Такие же ясные и лаконичные показания дали кучер больницы И. Стоцкий, санитар Я. Федоренко и санитарка П. Олейникова.

Главврач Семен Яковлевич Гуревич заявил, что не знает Моссейчука и сказать кроме того, что священник побывал в ссылке, ничего не может.

Симферополь, Свято-Троицкий собор. Святитель Лука с клириками Крымской епархии, первый слева священник Андрей Моссейчук. Конец 1950-х гг.

И только двадцатичетырехлетняя рабочая больничной кухни Надежда Денисовна Панчук подписала составленные следователем показания, которые сводились к тому, что отца Андрея она знает с детства, поскольку они из одной деревни. А последние шесть месяцев были особенно близки, так как вместе работали и в его комнате находились ее вещи. А «в прошлом Моссейчук является служителем православного культа, попом и об этом скрывает. <...> Он жалуется, что Советская власть подходит к людям неправильно и безвинных арестовывает. Жаловался, что его неправильно осудили. Ничего другого я о нем не знаю».

Разумеется, этого оказалось мало для того, чтобы осудить арестованного.

8 декабря 1938 года срок следствия истек, и Новиков обратился к начальству с просьбой о продлении содержания арестованного еще на месяц, так как «Моссейчук все отвергает, а единственный свидетель Панчук недостаточен в своих показаниях. <...> Она не указывает конкретных обстоятельств, места, времени и лиц, подтверждающих антисоветскую деятельность обвиняемого Моссейчука».

Следствие продлили, допросы продолжились, но без видимого результата. А позже выяснилось, что и Надежда Панчук подпись поставила с закрытыми глазами. Она заявила: «Протокол я не читала, читал мне следователь и об антисоветских высказываниях во время его чтения ничего не упоминалось. Подписывала я протокол под диктовку следователя, так как малограмотная».

Отец Андрей Моссейчук с семьей во дворе Свято-Троицкого собора Симферополя. Публикуется впервые

Странным образом, вопреки заведенному порядку, 2 марта 1939 года дело в отношении священника Андрея Моссейчука было прекращено, и постановление о его освобождении подписали все те же Модин и Федотов³.

После войны Святитель Лука принял священника в Крымскую епархию и направил служить в село Орловку Раздольненского района. Осенью 1947 года местные комсомольские активисты с непомерной энергией стали добиваться закрытия храма, о чем настоятель сообщил Святителю Луке, который, в свою очередь, поставил вопрос перед уполномоченным о ненормальности сложившегося положения, и тот был вынужден выехать на место и успокоить зарвавшихся безбожников.

С 1955 года отец Андрей служил в Свято-Троицком кафедральном соборе. Был тихим, кротким и очень щедрым человеком, исполненным евангельской любви.

Скончался отец Андрей в 1970 году.

Примечания

1. Архив ГУ СБУ в Крыму. Арх. № 03262, л. 1.

2. Там же. Л. 21, 25.

3. Там же. Л. 26.