Периодизация варварских волн в Таврике и свидетельства о соседях Херсона

На основании анализа внешнеполитической ситуации в целом в современной историографии существует следующая периодизация этнических изменений в Таврике. Первый этап: середина III в. н. э.; второй: от вторжения гуннов до прихода к власти Юстиниана I; третий: с середины VI в. до конца VII в. (появление на полуострове хазар). «Хазарский период» завершается в последней четверти IX в. — время изгнания их с территории Крыма¹. Но это лишь одна из точек зрения. Дискуссионными являются вопросы о времени появлении хазар в Таврике, характере их взаимоотношений с городскими центрами и империей и влиянии политической ситуации на экономическое развитие городов, различии их судеб в Восточной (Боспор) и Юго-Западной частях полуострова.

По мнению А.И. Айбабина, первые значительные разрушения в Восточном Крыму вызваны приходом тюрок в 576 г.². Менандр Протиктор, касаясь правления Тиберия II (578—582), заметил, что спустя некоторое время после захвата Боспора, тюрки угрожали Херсону, но овладеть им не смогли³. Что предотвратило захват города: мощные стены или события, происходившие в Тюркском каганате, сказать трудно. Правда, С.Б. Сорочан полагает, что спасла херсонитов смерть кагана в 581 г.⁴ В таком случае оказывается, что противостояние длилось почти 5 лет, что вряд ли могло иметь место в действительности. Восстановить хронологически последовательную картину происходивших в Таврике событий не представляется возможным, поскольку существуют только единичные свидетельства, отделенные друг от друга многими десятилетиями. К их числу относится характеристика взаимоотношений херсонитов с новыми соседями, которую оставил Иордан, упоминавший, что на побережье Скифии расположены «небезызвестные города Борисфенида, Ольвия, Каллиполида, Херсона, Феодосия, Кареон, Мирмикий». В «Гетике» говорится также, что в этом регионе обитают акациры, не ведающие злаков, но питающиеся «от скота и охоты». «Далее за ними тянутся над Понтийским морем места расселения булгар. Там же находятся гунны. Одни из них зовутся альциагирами, другие — савирами. Но места их поселения раздельны: альциагиры — около Херсоны, куда жадный купец ввозит богатства Азии» (Гетика, 32).

Безусловно, для оказавшихся в непосредственной близости двух миров характерна конфронтация, но существовали и длительные периоды мирного сосуществования. Ремесленники Херсона и Боспора приспосабливались к вкусам варварской среды. В Северном Причерноморье в раннесредневековый период распространяется новая мода, отразившаяся в использовании и варварами, и горожанами (Херсона, например) однотипных украшений одежды. К сожалению, в значительной мере некрополь Херсона был раскопан в конце XIX — начале XX в., когда не производилось должной фиксации находок, соотнесения их с изучаемыми комплексами. Однако сохранившиеся в фондах Херсонесского заповедника материалы свидетельствуют о том, что фибулы и пряжки, которые встречались в захоронениях, известны и на других памятниках Крыма. Более того, А.И. Айбабин полагает, что в Херсоне существовало их производство⁵. Матрицы для пряжек, по мнению С.Б. Сорочана, принадлежали «заезжим ремесленникам», продукция которых предназначалась для сельского населения — федератов⁶. (А почему бы и не для херсонитов? Ведь такие изделия встречались во время раскопок некрополя Херсона).

Примечания

1. См.: Айбабин А.И. Этническая история... 1999. С. 12.

2. Там же. С. 137.

3. См.: Menander Protector. Fragmenta, 62 / Ed. L. Dindorf // HGM. Lipsiae, 1871. T. 2. P. 125, 26—30.

4. См.: Сорочан С.Б. Византийский Херсон. С. 175.

5. См.: Айбабин А.И. О производстве поясных наборов в раннесредневековом Херсоне // СА. 1982. № 3. С. 190—198.

6. См.: Сорочан С.Б. Византийский Херсон. С. 243.