в) Роль кустарей в индустриализации Крыма

Выше упоминалось о том, что кооперация, в том числе сельскохозяйственная, не была изобретением советской власти, а появилась еще при старом режиме. Её целью было, как и в странах Западной Европы, удешевить передовые (механизированные) методы производства и обработки продукции, а также сократить накладные расходы при её сбыте. Большевиков такие проблемы сельского населения волновали столь же мало, как экспериментаторов беспокоит внутренний мир и переживания подопытных кроликов или собак. У крестьян нужно было отнять заслуженную ими было в годы войны самостоятельность и вновь закабалить в общинном духе — для этого и стала планироваться новая, советская кооперация. Причём, как и в примере с подопытными животными, никакой тайны тут не делалось — кто же стесняется кроликов? Вот пример такой циничной программы, относящейся к первому году советской власти в Крыму, а в Центре — к «расцвету социальной и экономической демократизации», связанной с нэпом:

«При развитии кооперации мелкое хозяйство начинает терять свой индивидуальный характер... отрывается от рынка. Отрываясь от капиталистического рынка в связи с развитием кооперации, производители-крестьяне вместе с тем перестают быть неорганизованными распорядителями, господами в своих хозяйствах. Коллектив ограничивает их индивидуалистические стремления и подавляет их собственнические инстинкты... В такое время становится допустимым и желательным объединение всех видов кооперации в одну организацию в целях усиления позиции и влияния пролетариата» (Ольгин, 1921. С. 6, 7, 14).

Решение о включении кустарей в план индустриализации Крыма было принято в конце 1920-х гг., причём по всем кустарно-ремесленным отраслям: «Всё ремесленное татарское население городов должно быть вовлечено в сеть кустарно-промышленной кооперации» (Абанин, 1929. С. 8). Такое решение было не только вынужденным в связи с полукустарным характером промышленности полуострова в целом. Это было выгодно: при минимальных затратах, практически без капиталовложений такая мера обещала рост как общей, валовой продукции, так и налоговых поступлений. И крымский кустарь оказался в самом деле способен без какой бы то ни было поддержки достичь довоенного уровня производства уже в 1925/6 хозяйственном году, в то время, как государственная промышленность не могла дотянуть и до половины намеченного (КрымАССР. Вып. III. С. 44).

Имелся и ещё один резон в пользу такого решения. Государственный сектор был не в силах тогда взять на себя снабжение крымчан потребительскими товарами во всём огромном их ассортименте, которые на 90% — от шерстяных ниток до мебели — изготавливались в ремесленных мастерских. Бюджетная экономика просто не могла бы найти средства, квалифицированную рабочую силу, оборудование для создания государственной сферы обслуживания, — а у кустарей она уже была на ходу. Образовалась стихийно возникшая, но работавшая отрасль, причём одна из крупнейших в Крыму.

Частные ремонтные мастерские всех без исключения профилей имелись не только в каждом городе или посёлке, но и в крупных сёлах. Особую, весьма важную роль играли ремесленные производства в курортных центрах, где подлинным социальным бичом являлось (и является) межсезонье, осенне-зимняя безработица. Зимой здесь выполнялись заказы различных крымских и некрымских предприятий, а также готовилась продукция впрок, в расчёте на сбыт в течение следующего сезона. В Евпатории, к примеру, объединение «Евкустсоюз» гибко и безболезненно меняло объём производства в зависимости от сезона. Причём было оно не таким уж малым, имея десяток крупных цехов, где работало несколько сот сапожников, портных, шапочников, чембарей, ткачей, слесарей и так далее, производя продукции на 150 000 руб. в год (КК. 06.06.1925).

В больших городах сложились целые ремесленные кварталы — например, в Симферополе крупнейший из них тянулся от современной пл. Тренёва (там, между улицами Амбарной, Салгирной, Кантарной и Севастопольской, тогда располагался Старый базар, снесённый в 1957 г.) почти до нынешнего Центрального рынка (это не считая сети небольших «кустов» мастерских, покрывавшей весь город). В Евпатории такой квартал был в районе ныне также снесённого базара (на месте бывших крепостных ворот Ешак-капу), имелись они и в Феодосии, и в Ялте.