Андрей Никонов. Раненый Крым. По следам разрушений крупнейшего на полуострове в XX веке природного бедствия

Никонов Андрей Алексеевич (р. 1932) (Москва)
Доктор геолого-минералогических наук, профессор, главный научный сотрудник Института физики Земли им. Г.А. Гамбурцева Российской академии наук. Специалист в области геологии, геоморфологии, сейсмологии и изучения изменений природной среды. Организатор и участник многих экспедиций в Крыму, на Балтийском щите, в горах Средней Азии, на Кавказе. Работал в Афганистане, Италии, Греции, Швеции, Эстонии. Автор и соавтор научных и научно-популярных книг, в т. ч. «От Амударьи до Гиндукуша» (М.: Мысль, 1970), «Современные движения земной коры» (М.: Наука, 1979), «Человек воздействует на земную кору» (М.: Знание, 1980), «Землетрясения: прошлое, современность, прогноз» (М.: Знание, 1984), совместно с В.С. Хромовских — «По следам сильных землетрясений» (М.: Наука, 1984).

Семьдесят пять лет назад, когда жизнь в Крыму после Гражданской войны и разрухи начала постепенно входить в колею, Крым (в первую очередь районы Южнобережья), неожиданно постигло стихийное бедствие. Газеты писали, что на полуострове столь сильных землетрясений никогда не было. Такое утверждение отражало лишь неосведомленность пишущих и непосредственное потрясение от случившегося. Но бедствие, действительно, разразилось нешуточное.

Первое землетрясение 26 июня по охваченному сильными колебаниями пространству и по последствиям имело ограниченный характер и скорее оказало эмоциональное воздействие на жителей, хотя и вызвало небольшие повреждения на Южнобережье, преимущественно в районе Фороса-Кикенеиза.

Но вот второе, несколько месяцев спустя, было куда более серьезным испытанием. Оно застало врасплох и жителей, и курортников, и местную администрацию. Если первое землетрясение на Южном берегу дало сотрясения в 7 баллов (по макросейсмической 12-балльной шкале, а не по энергетической шкале Рихтера с 9 градациями!), то второе — 12 сентября — было 7—8-балльным. Возможно, локально оно достигло на Южном берегу 8 баллов и охватило сильными сотрясениями весь Южный берег и Юго-Западный Крым. Землетрясение 12 сентября вызвало панику среди курортников, смятение жителей сильно потрясенных районов. Показателем того, насколько туристы и население Крыма были возбуждены и дезориентированы, служат циркулировавшие после землетрясения слухи о возникшем у западного берега новом вулкане, о возможном провале всего Крыма в пучину Черного моря и тому подобное.

Сразу после землетрясения налицо были все признаки паники и растерянности. Начался массовый отъезд (даже бегство) курортников, в первую очередь из Ялты и окрестностей, жители деревень Юго-Западного Крыма покидали насиженные места и устремлялись на север, жизнь на какое-то время была дезорганизована. Через некоторое время администрация и партийные ячейки (в лице знаменитых троек) приняли энергичные меры по выявлению размеров постигшего бедствия и успокоению населения, организации неотложной помощи пострадавшим и затем постепенно к налаживанию жизни и восстановлению разрушенного и поврежденного. Недюжинную энергию и оперативность, насколько можно судить по газетным сообщениям того времени, проявил тогдашний председатель ЦИК Крыма Вели Ибрагимов (впоследствии сгинувший, как и сотни ему подобных).

Ай-Тодор. Ласточкино гнездо. Помимо повреждения верхней части здания в скале появились трещины. Фото 1927 г. из книги, обложка которой воспроизводится

На местах, конечно, были организованы комиссии по оценке ущерба и помощи пострадавшим, работала и центральная комиссия. Правительство выделило единовременную ссуду в помощь пострадавшей области, впрочем, весьма ограниченную.

Бахчисарайский дворец. Разрушение высокой трубы-дымохода на крыше второго этажа. Фото 1927 г. из архива Бахчисарайского заповедника. Публикуется впервые

Между тем, ущерб от сентябрьского землетрясения оказался весьма серьезным. По данным Госкомиссии, опубликованным уже к концу 1927 года, в результате землетрясения 16 человек погибло, 830 ранено (из них 375 тяжело). 17 тысяч человек осталось без крова в одном только Ялтинском районе, где население в то время составляло 25—30 тысяч человек. Общие материальные убытки оценивались сначала в 35 миллионов рублей, а позднее — до 50 миллионов рублей — сумма по тем временам весьма значительная (при первом толчке убытки оценивались в 0,5 млн. руб.).

Бахчисарай. Сильно пострадавший от землетрясения дом легкой постройки, жители переселились в палатку (на заднем плане справа). Фото 1927 г. из архива Бахчисарайского заповедника. Публикуется впервые

Бедствие 1927 года в Крыму вызвало отклик не только в душах, но и в делах Российских общественных и государственных структур. Особую активность проявил комиссариат здравоохранения во главе с Н.А. Семашко. Именно он возглавил Комитет содействия борьбе с последствиями землетрясения в Крыму при Наркомздраве РСФСР. Он осуществлял координацию сбора и расходования средств, способствовал организации медицинской помощи пострадавшим, распространению достоверной информации.

Обложка альманаха, выпущенного в 1928 г. издательством Наркомздрава РСФСР. Художник Константин Казанский. Фонды Феодосийского дома-музея А.С. Грина

Комитет выпустил несколько специальных бюллетеней «Помогите Крыму». В них приводилась текущая информация о положении дел на местах, помощи крымчанам, восстановительных работах, публиковались фотографии, полезные рекомендации. Тем самым бюллетени способствовали успокоению взбудораженного населения.

По поручению Комитета был подготовлен и в 1928 году уже издан литературный альманах под названием «Писатели Крыму». Сборник объемом 240 страниц был выпущен весьма значительным по тем временам тиражом — 15 тысяч экземпляров, и, конечно, весь доход от издания поступил в фонд помощи пострадавшим от землетрясения. Свои произведения предоставили А. Толстой, Б. Пастернак, А. Грин, М. Горький, Е. Замятин, В. Вересаев, Б. Пильняк, С. Сергеев-Ценский, В. Лидин, А. Серафимович, О. Форш, В. Луговской, Д. Бедный, — всего девятнадцать авторов. Два очерка из включенных в альманах — К. Федина и К. Тренева — рассказывают о крымском землетрясении.

всего девятнадцать авторов. Два очерка из включенных в альманах — К. Федина и К. Тренева — рассказывают о крымском землетрясении.

Партенит. Вид на Аю-Даг. Разрушение угла каменного дома хорошей кладки. Снимок 1927 г. из фотоальбома «Последствия крымского землятресения 1927 г.» Библиотека Института физики Земли РАН (Москва). Публикуется впервые

Константин Александрович Федин пережил главное землетрясение и другие толчки 12 сентября в Ялте. В его очерке, текст которого мы републикуем в этом выпуске «Крымского альбома», содержатся не только точные и тонко переданные ощущения внезапно застигнутого бедствием человека, с землетрясениями ранее незнакомого, но и приведен ряд фактических сведений, которые имеют и научное значение как наблюдения очевидца. Факты эти столь значимы, что теперь, когда возвращаемся к изучению события, сведения писателя, вместе с другими, затерянными в местной печати, редких публикациях, воспоминаниях, используются в научных целях.

В отечественной литературе очерк К. Федина — одно из наиболее проникновенных описаний индивидуальных ощущений и группового поведения людей во время землетрясений подобного уровня интенсивности. Хотя автор и не сообщает, в каком доме он находился, как был ориентирован дом, на каком этаже были его комнаты и куда обращены окна, сила испытанных толчков определяется в 7—8 баллов достаточно точно. И это соответствует определениям, сделанным специалистами по другим множественным признакам и совершенно независимо. Из очерка читатель узнаёт, что за главным толчком вскоре последовали другие, менее сильные, которые легко соотносятся с отмеченными в той же Ялте специальным самописцем (не настоящим сейсмографом, каковых в то время в Крыму еще не было), установленным на метеостанции А. Полумбом. Среди более сильных последовавших толчков (афтершоков) автор верно отмечает толчок в 01—44 («около двух часов ночи»), утренний толчок (08—34), второй по силе и длительности толчок (16—24) — афтершоки 5 и 5—6 балльной интенсивности. Важно свидетельство о тучах пыли, отмечавших обвалы в близлежащих горах.

Но, пожалуй, самым примечательным для специалиста служит сообщение К. Федина, со слов очевидцев-моряков, о поведении моря во время главного ночного толчка. Эти важные детали в других источниках отсутствуют, но сомнений в их достоверности не возникает. В Ялтинской бухте «во время первого удара» море отошло на 2—2,5 метра от нормальной береговой линии (по горизонтали). Это свидетельствует о мгновенном подъеме береговой полосы (опускании прилежащего подводного участка дна), то есть дает важную информацию о динамических проявлениях и механизме землетрясения. На эти сведения в 1920-х годах почти не обращали внимания, но теперь без них нельзя разобраться в условиях возникновения разрушительных землетрясений, в том числе и в Крыму.

Конечно, лучше ориентирующийся в сейсмических проявлениях человек, не говоря уже о специалисте на современном уровне знаний, описал бы многие признаки более детально и содержательно. Но таковых в те годы в Крыму, во всяком случае в Ялте, не оказалось. И мы должны быть благодарны писателю за сохраненные и занесенные на бумагу сведения в первые же дни события.

Обложка 16-страничного журнала, выпущенного в Москве под редакцией Н.А. Семашко тиражом 100 тыс. экз.

Помимо выпусков бюллетеня «Помогите Крыму» и литературного альманаха, к общедоступным отдельным книгам специально о землетрясениях 1927 года можно отнести, кажется, только одну — «Раненый Крым» А. Кучкина, изданную объемом 60 страниц в Симферополе в 1928 году.

Не могли не откликнуться на событие и ученые-геологи, как местные, так и в центре. В интервью, газетах, выступлениях на месте они разъясняли суть землетрясений вообще и происшедшего в Крыму, в частности. Немало усилий на опровержение нелепых слухов и неоправданных опасений употребили авторитетные ученые того времени: академики В.А. Обручев, А.Д. Архангельский, профессор М.М. Тетяев, Н.И. Свитальский, известный крымский исследователь профессор П.А. Двойченко.

Специальное обследование землетрясения специалистами в то время организовано не было (это вошло в практику значительно позже). Да и специалистов-сейсмологов тогда в стране почти не было. Но за дело, в значительной мере по собственной инициативе и на свой страх и риск, взялись метеорологи С.В. Шимановский и А.Х. Полумб, гидрогеолог П.А. Двойченко и другие. По свежим следам, уже в 1928 году Крымским Государственным издательством осуществлен выпуск научного издания «Черноморские землетрясения 1927 г. и судьбы Крыма». Эта книга, хотя и стала ныне библиографической редкостью (тираж 5000 экземпляров), до сих пор служит одним из основных источников сведений о событиях в разных аспектах.

Еще более редкими оказались два другие издания. Одно из них, Л.Я. Брусиловского с соавторами «Землетрясение в Крыму и нервно-психический травматизм» (Л., 1928), вскоре пришлось не ко времени (всякого рода бедствия и аварии были поставлены под запрет), оказалось забытым и до сих пор невостребованным. Между тем, именно в этой книге впервые были собраны исходные данные о психологическом воздействии катастроф на психику и поведение людей, поднята совершенно новая проблема общественной значимости. Лишь недавно, 60—70 лет спустя, к проблеме обратились снова в России (после Спитакской катастрофы в Армении в 1988 году) и за рубежом (после трагедий в Кобе, Япония, в 1995 году, и в Турции в 1999-м), когда число пострадавших стало исчисляться не сотнями-тысячами, но десятками-сотнями тысяч.

Бахчисарай. Ход восстановительных работ на сильно поврежденном доме дачного квартала. Фото 1927 г. из архива Бахчисарайского заповедника. Публикуется впервые

Другая, изданная также в 1928 году (какая оперативность!) книга о землетрясениях 1927 года, принадлежала профессору П.А. Двойченко, который, сам пережив в Крыму июньское и сентябрьское землетрясения (и их последующие толчки), приложил усилия по сбору и первичному обобщению фактических данных. Книга под названием «Землетрясения 1927 года в Крыму» (Симферополь: Крымгосиздат, 1928; 72 стр.), ныне сохранилась только в немногих экземплярах. Она также малоизвестна, даже специалистам, ибо подверглась, по-видимому, репрессиям, как и ее автор. П.А. Двойченко сгинул в 1930-е годы, судьба его неизвестна, архив (несомненно, богатейший источник для познания Крыма) не обнаружен. Да и сохранившиеся в некоторых архивах сведения и важные фотоматериалы лежат втуне.

За давностью лет забывается бедствие, теряются свидетельства, почти не осталось живых очевидцев... Всё в прошлом? Нужно ли теперь, спустя три четверти столетия, вспоминать о бедствии в Крыму, после того как страна пережила за это время несколько не локальных, но действительно общенародных катастроф, как общественно-политического, так и природного свойства? Если говорить о землетрясениях, то катастрофы Ашхабадская (1948), Спитакская (1988), даже и Нефтегорская (1995) не идут ни в какое сравнение. А если вспоминать именно Крымское бедствие, то — что именно в нем и зачем?

Бахчисарай. Мечеть Ешиль-Джами прочной каменной постройки. Видны крупные сквозные трещины в стенах (справа) и над оконными проемами. В конце 1930-х мечеть разрушилась. Фото 1927 г. из собрания Института физики Земли РАН (Москва). Публикуется впервые

Прежде всего, теперь-то мы знаем точно, что Крым принадлежит к высокосейсмичным областям, и сильные землетрясения здесь неизбежны в будущем.

Не обязательно это будет на Южном берегу, большие опасения вызывают районы Севастополя и Керчи, где сейсмическое молчание слишком затянулось. Не обязательно это будет при жизни сегодняшних поколений. Но что будет — сомневаться не приходится.

Зная это и, сопоставив нынешние плотность населения (тем более в курортный сезон), объем жилого фонда, сложность инфраструктуры, насыщенность сложными предприятиями и опасными производствам, с теми, что были в начале XX века, можно представить масштабы возможных последствий как гораздо более значительные.

Ныне в Крыму работает сейсмическая служба, и ведутся специальные сейсмологические исследования. Землетрясения 1927 года служат эталоном для разного рода оценок и расчетов. Но, оказывается, изучены они все еще недостаточно, и уроки их учтены далеко не полностью...

И уж совсем мало об этом бедствии известно широкой публике, современным жителям и многочисленным посетителям Крыма. Причин тут несколько. Одна из них состоит в том, что в свое время материалы наблюдений как профессиональных, так и обывательских, не были надлежащим образом собраны и обобщены, в дальнейшем к ним почти не обращались, и они в большинстве своем затерялись. Этому способствовало и последующее относительное сейсмическое спокойствие в Крыму в XX веке. Но, как известно, не знающий прошлого не владеет будущим. И недостаточно только полагаться на специалистов и изучить памятки населению, выпускаемые время от времени. Как бы редко обычному жителю ни выпадало пережить землетрясение, знать о том, как оно происходит, чем сопровождается, что ожидать впоследствии, нужно гораздо подробнее, чем у нас получается.

Ливадийский дворец. Ливадия пострадала сильнее окружающих мест. Фото проф. П.А. Двойченко (1927 г.) из собрания Института физики Земли РАН (Москва). Публикуется впервые

И в этом смысле описания и воспоминания объективных и внимательных очевидцев события представляют очень важный источник сведений. Для специалистов — особенно потому, что в те годы в Крыму не было еще ни одной сейсмической станции. Для жителей сейсмической области описания нужны, поскольку собранные впервые воедино (и публикующиеся в настоящем выпуске «Крымского альбома»), они дают сравнительную картину хода событий и реакции людей. Написанные не специалистами, они доступны пониманию любого и могут не только обогатить познание грозного феномена, но и помочь сделать индивидуальные практические выводы. (Спасение потрясаемых есть дело рук...)

Значимость воспоминаний очевидцев именно крымских землетрясений 1927 года еще и в том заключается, что через несколько лет после них в стране был введен и действовал свыше полувека негласный запрет на освещение в печати разного рода бедствий и катастроф. В 1927—1928 годах время еще в этом смысле было свободное. Потому-то возможно хотя бы теперь, три четверти века спустя, собрать и целесообразно опубликовать, практически впервые доступно для широкой публики (да и специалистам в новинку), непосредственные свидетельства тех дней и о тех днях.

Свидетельства эти разбросаны в газетах того времени, как местных («Маяк Коммуны» (Севастополь; ныне «Слава Севастополя «), «Красный Крым» (Симферополь)), так и центральных, и, как оказалось, таких далеких городов как Сталинград, Тамбов, Новосибирск... Кое-что извлечено из архивов. Некоторые сведения почерпнуты из публикаций и переписки писателей, в том числе Максимилиана Волошина, из малолизвестных ныне специальных книг того времени.

...Бедствия и катастрофы в наступившем веке продолжаются. Интересующийся — да узнает, размышляющий — да осознает.

Крымскому землетрясению 12 сентября газеты посвящали специальные выпуски

Помещаемые ниже материалы приводятся отдельно по июньскому и сентябрьскому землетрясениям, а внутри — по пунктам нахождения очевидцев с запада на восток Крымского полуострова. В подборку включены лишь наиболее показательные для каждого пункта отрывки. Большинство материалов взято из редких научных изданий, газет и журналов 1927—1930 годов (в т. ч. региональных), ряд документов публикуется впервые.