Таврика в период борьбы с хазарами

В VIII—X вв. Византийская империя вела войну на два фронта. С одной стороны, никак не угасала борьба со славянскими племенами, с другой — саму империю раздирали внутренние политические и религиозные распри между правительством и феодалами, идеологом которых являлась церковь в лице крупных богатых храмов и монастырей. Борьба императорского абсолютизма с феодалами вылилась в идеологические разногласия (так называемое иконоборчество, отвергавшее почитание икон и церковных реликвий), за которыми следовали административные меры и вооруженные столкновения. Значительная часть гонимых иконопочитателей нашла приют в Таврике — прежде всего на побережье. Епископ Иоанн, ярый иконопочитатель, был, естественно, врагом византийского иконоборческого правительства и императора. А поскольку Византия в это время уже искала союза с недавним противником — хазарами, ловкий политик Иоанн, по-видимому, стремился вбить клин между хазарскими и византийскими властями в Крыму. Он воспользовался антихазарскими на строениями народа и в 717 г. разжег восстание, которому, по церковным источникам, он сумел придать антииконоборческую окраску. Таким образом, народно-освободительные мотивы восстания были по существу подменены: его содержанием стала идеологическая и вооруженная защита феодализма, которому служила церковь.

Однако достаточная веротерпимость хазар и, видимо, слабая в тот момент озабоченность Византии делами далекой Таврики — «Готии» привели к возможности сговора местной знати с хазарскими властями. Епископу дали возможность спастись бегством за море, а восстание было потоплено в крови его участников. Сквозь агиографическое оформление событий в «Житии Иоанна Готского» и обычную идеализацию образа «святого» отца церкви проглядывает и социальная подкладка восстания и мало симпатичные черты самого Иоанна, который обманул и предал народ, вставший на борьбу против поработителей.

Бесславный разгром восстания и бегство его вождя не только пошатнули в глазах населения горного Крыма престиж церкви (на это жалуются церковные деятели VIII в.), но и нанесли удар по ее стремлениям верховодить в мирских делах.

В горной Таврике не создалось церковно-феодального государства, подобного, например, Черногории, где в течение столетий духовный глава — митрополит одновременно выполнял функции светского правителя и военного вождя. Со времени разгрома восстания церковь заняла по отношению к местной военной знати подчиненное положение.

В VIII—IX вв. ослабление влияния Византии в Таврике — «Готии» привело к тому, что эта территория осталась на время предоставленной самой себе. Одни из городищ предгорья, лучше других укрепленные и стратегически выгоднее расположенные, то ли устояли, то ли были использованы хазарами (Мангуп); другие гибли (например, городище на высоте Пампук-Кая над Бельбеком), третьи утрачивали былое значение (Эски-Кермен). Разрушение длинных стен на перевалах, происшедшее, насколько можно судить, в тот же период, могло явиться результатом сражений повстанцев с хазарами и успеха последних.

Вместе с длинными стенами окончательно исчезает со страниц истории и страна Дори, замкнутый отсталый район, в котором под византийским протекторатом как бы консервировался застарелый родоплеменной строй.

В период раннего средневековья в этих местах задавали тон греки, занимавшиеся рыболовством, садоводством и виноградарством, ремеслами, корабельным делом, морской торговлей. Рост их поселений, появление приморских «торжищ» (по выражению одного из средневековых письменных источников) явились толчком извне, который ускорил разложение общинного строя коренных обитателей побережья и южных склонов гор.

Не случайно вышеназванные богатые могильники с варварскими драгоценными вещами псевдоготского стиля сосредоточены в этих же местах; видимо, к ним тяготела местная знать, быть может, состоявшая в основном из пришельцев — «готов». Хорошо вооруженные и более организованные в военном отношении, чем местные племена, «готы» могли на время подчинить аборигенов своей власти, прежде чем этнически и культурно раствориться среди них.