Корсунский поход Владимира

Впервые «подвиг» крестителя Руси оценивается епископом Илларионом в «Слове о законе и благодати» и в приписываемой монаху (Мниху) Иакову «Памяти и похвале князю Владимиру», датируемой второй половиной XI в.¹. Описан Корсунский поход Владимира и в Повести временных лет.

Основанием для предположения о том, что Владимир был крещен в 988 г. в Киеве, послужил рассказ монаха Иакова.

Согласно Повести временных лет это произошло в Херсоне в 989 г., куда князь отправился со своей дружиной, не дождавшись прибытия посольства с принцессой Анной.

Церковными и светскими историками (и не только нашей страны) создано значительное количество статей, к возрастанию числа которых привело празднование 1000-летнего юбилея крещения Руси, поэтому возникают две опасности: «забыть» кого-то из авторов или же превысить в изложении их взглядов «допустимые пропорции» раздела в сравнении с другими проблемно-хронологическими очерками. Для того чтобы все же выдержать объем и избежать невнимания к взглядам исследователей, рассматривавших взаимоотношения Византии и Руси через призму истории Херсона, остановимся только на тех работах, которые относятся непосредственно к многомесячному «стоянию» у ворот города войска князя Владимира.

Создание представлений о мнениях на корсунские события конца X в. можно начать с сочинений Михаила Литвина и Мартина Броневского, которые использовали свидетельства летописей и хроник². Таким образом, первоначальная концепция, характеризующая взаимоотношения Руси и Византии и значение Херсона периода княжения Владимира, восходит или к XI в., или же к первой половине XVII в.

Польский дипломат Мартин Броневский, посетивший руины Херсонеса, привел некоторые факты и топографические детали, которые, по его мнению, отражают пребывание здесь киевского князя Владимира. В частности, он писал, что «дома города лежат во прахе и сравнены с землей. Большой греческий монастырь остался в городе; стены храма еще стоят, но без кровли, а все украшения этого здания, которые там были, разрушены и разграблены. Русские и польские летописцы говорят, что какие-то греки, снявши из этого монастыря двое дверей из коринфской меди, которые православные греки называют царскими вратами, а также лучшие образа, отвезли всю добычу к Владимиру, великому князю Русскому или Киевскому; и что будто потом Болеслав Второй, король польский, перенес их из Киева в Гнезно, где и теперь еще их можно видеть у входа в большую церковь. Летописи свидетельствуют также, что князь Владимир отнял этот городу константинопольского императора Иоанна Цимисхии, но, взяв в супружество Анну, сестру императоров Василия и Константина, был посвящен каким-то патриархом в таинства веры греческой в том же монастыре и возвратил город обратно»³.

Так на основании летописной традиции представлялось пребывание в Херсонесе Владимира Мартину Броневскому, который отметил и получение князем небольшой военной добычи. Ни в одном другом источнике о том, что сами греки-херсониты «помогли» князю «ограбить» собственные храмы, свидетельств нет.

Подробное изложение существующих точек зрения, как российских исследователей, так и западноевропейских, анализ источниковой традиции (времени создания «Корсунской легенды») представлены в опубликованной в начале нашего столетия монографии А.В. Назаренко «Древняя Русь на международных путях»⁴. Исследователь остановил внимание и на вопросах о месте и времени крещения Владимира, а также целях, которые преследовал киевский князь при взятии Херсона⁵. Библиография, приведенная в монографии, позволяет избежать «повторного», очередного, сделанного уже в XXI в. изложения взглядов историков⁶. Именно этим объясняется «избирательность» ракурса, который представлен в настоящем разделе: 1) год вступления войска Владимира в Корсунь; 2) последствия похода именно для херсонитов, другими словами был ли разрушен Владимиром Херсон; 3) место размещения дружины Владимира при осаде города.

Примечания

1. Издание его см.: Голубинский Е. История русской церкви. М., 1901. Т. 1. С. 238—245.

2. См.: Litvanus V. De moribus tartarorum. Basiliae, 1615; Broniowski M. Tartariae descriptio. Leyden, 1630 (рус. пер. см.: Броневский М. Описание Татарии // ЗООИД. 1867. Т. 6).

3. См.: Броневский М. Описание Татарии. С. 242.

4. См.: Назаренко А.В. Древняя Русь на международных путях: Междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX—XII вв. М., 2001.

5. Там же. С. 435—450. Однако хотелось бы повторить мнения двух исследователей Херсонеса, писавших о значении и целях Корсунского похода. А.Л. Якобсон считал, что поход являлся началом русско-византийской войны (см.: Якобсон А.Л. Средневековый Херсонес. С. 65—66). Близкое мнение изложено в статье Д.Л. Талиса: целью Корсунского похода являлось стремление ослабить позиции Византии в Северном Причерноморье и получить свободный выход в море (см. об этом подробнее: Талис Д.Л. Из истории русско-корсунских политических отношений в IX—X вв. // ВВ. 1958. Т. 14. С. 103—115).

6. См.: Poppe A. The Political Background to the Baptism of Rus': Byzantine-Russian Relations between 986—89 // DOP. 1976. Nr. 30; Idem. The Rise of Christian Russia. L., 1982. Краткое изложение концепции содержит статья, опубликованная на русском языке в юбилейный год крещения Руси (см.: Поппэ А. О причинах похода Владимира Святославовича на Корсунь, 988—989 гг. // Вестн. Моск. ун-та. 1978. Сер. 9. История. № 2. С. 45—58).