а) Кустари Крыма эпохи индустриализации

Крымские кустарные промыслы, в межвоенный период довольно развитые и крепко стоявшие на ногах, представляли собой лишь малую часть того богатства и щедрости народных талантов, что уцелели даже при колониальной власти и сохранили своё поразительное многообразие вплоть до революции. А потом, в годы ревкомовщины, голода и переселения с Севера, они стали быстро исчезать¹. Уже к середине 1920-х гг. безнадёжно заглох по социальным причинам целый ряд крымско-татарских ремёсел, из которых особо ценными, совершенно уникальными были кузнечное, седельное, производство холодного и огнестрельного оружия. Они несли на себе печать истинно крымских вкуса, тонкого изящества, тщательности и добротности исполнения. Но кое-какие ремёсла уцелели, оставшись на плаву и в тогдашних, не самых благоприятных для кустарей-ремесленников условиях. Попробуем их перечислить.

Художественная обработка металлов. Теперь эта отрасль включала в себя, главным образом, лишь медно-чеканное производство домашней утвари (джезве, гугумы-кумганы, кофемолки, блюда и т. п.), кузнечное, а также ювелирное производства. Последнее держалось на старых мастерах, работавших по серебру и золоту на высокопрофессиональном уровне. Однако эта старинная крымскотатарская отрасль уже переставала работать из-за истощения сырьевой базы, пока не угасла окончательно с монополизацией государством любой обработки драгоценных металлов. Медно-чеканному производству был суждён более долгий век, отдельные мастера работали и в 1940-х гг. Кое-где сохранилась техника филиграни. Всего в обработке металлов в 1927 г. было занято 26,1% крымскотатарских кустарей.

Кожевенно-сафьяновый промысел в основном концентрировался в Бахчисарае. Его относительная массовость (18,9% от общего числа крымско-татарских кустарей) была обусловлена неизменным спросом на различные виды кожи. Причём это относилось как к Крыму, где работало множество мастеров-обувщиков, так и к более северным областям страны, издавна работавшим на крымском полуфабрикате.

Производство обуви и одежды было не менее старинной отраслью. Занято в ней было чуть более 15% от общего числа крымских татар-кустарей; при этом обувщиков было вдвое больше, чем портных.

Хлебопечением занималось 11,4% кустарей-татар, тогда как в остальных видах пищевого производства (шашлычники, чебуречники, бузовары) — всего 2,4%.

Обработка дерева включала в себя довольно разнообразный ассортимент изделий — от курительных трубок и деревянных вил до мажар и широких ткацких станов. Занято было здесь почти 10% общего числа ремесленников-крымцев. Эта отрасль, в целом, сохранилась лучше некоторых других, так как и при советской власти её всем необходимое производство никак не удавалось перевести на промышленные рельсы. Поэтому и в конце 1920-х уцелели мастерские, в которых продолжали трудиться бешикчи-ве-сандыкчи (традиционное наименование цеха токарей по дереву и сундучников). При этом они выпускали по-прежнему изящные столики-курсу, а сундуки изготавливались, как и раньше, из ореха и инкрустировались костью, черноморским перламутром, светлыми породами дерева (Боданинский, 1930. С. 28).

Ткачество было не столь распространено (около 5% мастеров), им занимались в основном женщины-надомницы, но к началу 1930-х гг. уже работало немало кооперативных мастерских. Производили здесь, главным образом, безворсовые ковры-килимы, ворсовые намазлыки, дорожки-накидки для диванов, кошмы одноцветные и узорные. В меньших объёмах ткали чадры, полотно, салфетки и полотенца с национальным орнаментом, сукна и другие шерстяные ткани. Всё сырьё, включая природные красители, было, как и раньше, местным, оборудование также изготавливалось крымскими мастерами.

Остальные ремёсла, которыми было занято 9,4% кустарей-ремесленников, включали в себя прежде всего гончарное, чья продукция полностью удовлетворяла собственно крымскую потребность в керамических изделиях, часть товара шла также на украинский рынок. За гончарным промыслом по количеству занятых следовали корзиночный, овчинный, вышивальный, вязальный, бондарный, лудильный, строительный, шорный и некоторые другие (Финогенов, 1997. С. 58—59, 82—83).

Что же касается общего числа кустарей, то если до революции их в Крыму было 24 000 семей, то теперь осталась 1000, остальные частью вымерли, частью расселились из основных ремесленных центров: Бахчисарая, Карасубазара, Ялтинского и Алуштинского районов в другие места (КК. 03.09.1924). Естественно, это сказалось и на качестве, и на объёме продукции. Так, если крымские кочеджи (войлочники) в довоенном 1914 г. выпускали товар общим весом 10 800 пудов, то в 1924 г. — лишь 2160. Крымские тканые шерстяные торбы, кисеты, перемётные сумы некогда славились своим неповторимым узором и сочностью красок на всём Ближнем Востоке. И в начале XX в. их производилось более 200 000 единиц товара в год, причём добрая половина его шла на вывоз. В 1924 г. это число сократилось до 15 600 единиц, что и неудивительно — из 85 мастерских торбочников-мутафов осталось всего 13 (Боданинский, 1930. С. 23).

Очевидно, к ремесленникам следовало бы отнести извозчиков и гораздо более скромную по количеству группу шофёров — их было меньше полутысячи. Впрочем, наверное, в сравнении с другими областями страны эта цифра была весьма внушительной, что объясняется довольно просто. После ухода остатков Белой армии в Крыму оказались брошенными 330 легковых машин и 32 автобуса, поставленные во время Гражданской войны странами Антанты (Поляков, 1998. С. 109). Теперь они были переданы двум акционерным обществам, «Крымкурсо» и «Крымский шофёр», и исправно несли свою службу, перевозя местных жителей, а в основном — приезжих курортников от Симферопольского или Севастопольского вокзалов до городов и санаториев Южного берега.

Примечания

1. Приведём важный документ — просьбу о помощи кустарям, направленную 1 сентября 1922 г. Крымкустпромом во всесоюзный Помгол: «В Крыму 22 000 кустарей (с семьями 70 000) на 500 артелей. От голода кадры уменьшились на 25%, сейчас (из оставшихся) голодает 75%, дети не учатся и будут балластом. Есть всего 3 мастера, где обучаем 90 сирот, но и на это нет денег...» (ГААРК. Ф. Р-151. Оп. 1. Д. 2. Л. 456).