Последние годы жизни

Когда Айвазовскому минуло семьдесят пять лет, он в 1892 году предпринял далекое путешествие в Америку. Как обычно художник, устраивая выставки своих картин во многих городах Америки, непрерывно писал картины, изображая природу новой для него страны. Особенно поразил его Ниагарский водопад, который Айвазовский писал в разное время суток: днем, ночью, при луне. Его дорожный альбом полон зарисовками Ниагары. Айвазовский до конца жизни был полон жажды новых, всегда вдохновляющих его впечатлений.

К старости в творчестве Айвазовского усилилось тяготение к сюжетам величественным, грандиозным. Размеры его картин стали больше, часто он писал свои марины на громадных полотнах. Показательны в этом отношении картины «Волна» (в Гос. Русском музее), изображающая бурное море и гибнущий корабль, «От штиля к урагану» и «Среди волн», экспонированных в Феодосийской картинной галерее. Последнее полотно, написанное в 1898 году, является одним из самых динамических произведений живописца, изображающих прекрасную в своем грозном величии картину разбушевавшейся морской стихии.

Айвазовскому минуло восемьдесят лет, но он не только не утратил былого мастерства или свежести восприятия, а напротив, полон творческих замыслов, напряженно работает и во многих произведениях достигает еще большего совершенства.

Огромную картину «Среди волн» (свыше 12 квадратных метров) художник написал, стоя на помосте, в течение десяти дней, и сделал это с поражающей легкостью. Грубый холст едва протерт краской. Кажется, будто маринист, не отрывая кисти от холста, работал над картиной и будто она сделана «на одном дыхании».

Очень хорошо о подобных картинах сказал Ф. Достоевский, побывав на выставке в Академии художеств: «...между произведениями давно признанных мастеров первое место занимают три картины знаменитого профессора Айвазовского. «Буря под Евпаторией» ...изумительно хороша, как все его бури, и здесь он мастер без соперников... В его буре есть упоение, есть та вечная красота, которая поражает зрителя в живой настоящей буре...».

Зимой 1899 года художник открыл свою последнюю выставку работ в Петербурге. В начале 1900 года он возвратился в Феодосию и начал готовиться к задуманной им поездке в Италию.

Среди полотен, написанных Айвазовским в 1900 году, выделяется высокой поэтичностью замысла и блестящим выполнением небольшая картина «Морской залив», созданная по воспоминаниям о молодых годах, проведенных им в Италии.

Есть ряд более ранних светлых марин, написанных художником в последнее десятилетие жизни, но «Морской залив» выше их по удивительной правдивости и тонкой лиричности изображения. (Картина является вехой нового цикла лучезарных марин, оставшегося незавершенным из-за скоропостижной смерти художника. Сюжет картины прост. Изображено тихое море в ясный полдневный час. Все окутано серебристой дымкой — небо, море, далекий гористый мыс или остров, и только на переднем плане колорит приобретает соответствующую плотность и четкость. Лодки, стоящие вдалеке от кромки воды, написаны почти силуэтно; рыбаки, собравшиеся у парусника, составляют живописные подвижные группы, они переданы с удивительной для мариниста жизненностью и простотой.

Айвазовский вообще был мастером групповых сцен. Он прекрасно компоновал их так, что они на его маринах всегда были на своем месте, не нарушая, а дополняя их. Однако групповые сцены редко занимали основное место в его композициях, как, например, в картине «Свадьба на Украине». Здесь эти сцены написаны с чисто тенирсовской живостью и свободой, без каких-либо предварительных натурных зарисовок. Такие картины свидетельствуют о разносторонней одаренности художника, умевшего любой замысел воплотить в соответствующую ему полноценную форму.

И на склоне дней своих Айвазовский был по-прежнему поглощен творчеством. Ему были отданы вся энергия, все помыслы художника. Очень ярко отразилось это в сугубо деловом письме Айвазовского, в котором он обращается с просьбой помочь ему разделить имущество между детьми. Пространное письмо заканчивается словами: «Простите... что пишу на кусочках (бумаги. — Н.Б.). Пишу большую картину и ужасно озабочен».

Не все, что он писал в девяностых годах, было равноценно. Наряду с такими первоклассными работами, как «Среди волн» или («Морской залив», встречаются работы, в которых ощутима какая-то вялость, а иногда и торопливость. В одном из писем Н.Н. Кузьмину художник пишет: «...Восемьдесят два года заставляют меня спешить...». Он ясно ощущал приближающийся конец и желал только, чтобы он был внезапным. Так и случилось. Утром 18 апреля 1900 года маринист чувствовал себя здоровым, поставил на мольберт чистый холст и приступил к работе над картиной «Взрыв турецкого корабля», изображающей эпизод из освободительной борьбы греческого народа. Работа, как всегда, шла легко. Наметив карандашом основные контуры будущей картины, художник взял палитру и кисти и стал быстро прописывать парусный корабль в огне и дыму, занимавший центральную часть картины. Он изобразил многие детали горящего корабля, очень живо написал пламя взрыва и клубы дыма, окутавшего корабль. Чтобы усилить яркость огня, Айвазовский прописал синеватым цветом небо и дальние горы, наметив на них некоторые детали, и совсем обобщенно протер чуть зеленоватым тоном море с едва уловимой на нем зыбью. Лодку в правом нижнем углу художник написал той же коричневой смесью красок, какой написан дым. Закончив первый этап работы, он прервал ее, рассчитывая на следующий день завершить картину. Ему осталось сделать немногое — несколькими уверенными мазками кисти передать отражение пламени на морской зыби, придать материальность формам лодки на переднем плане, написать в ней несколько фигурок. Все это заняло бы еще один день работы. Судя по свободе и мудрой последовательности, с какой протекал процесс работы над этой картиной, можно с уверенностью сказать, что художник, уходя из мастерской, остался доволен результатами своего Труда.

Наступил час обеда. После обеда Айвазовский отправился на обычную прогулку, зашел в гости и засиделся до позднего вечера. Вернувшись домой, он лег спать и больше не проснулся. Смерть наступила почти мгновенно.

19 апреля (2 мая) 1900 года Феодосия была в трауре.

Своего Первого почетного гражданина город хоронил с воинскими почестями, — явление, по тем временам, небывалое. Он был похоронен в центре города, в ограде древней армянской церкви.