Обобщающие работы скифологов в 80—90-х гг.

В результате накопления значительного по объему материала в конце 70—80-х гг. возникла необходимость подготовки и издания новых обобщающих исследований, посвященных скифским древностям Причерноморья и, в частности, Крыма. В изданном в 1983 г. труде В.А. Ильинской и А.И. Тереножкина, ведущие специалисты, хорошо знакомые с материалами недавних полевых исследований, изначально разделили скифское население Крыма на две хозяйственные группы: «кочевую» и «оседлую» (Ильинская, Тереножкин, 1983. С. 205—207). Первая, полагали авторы, обитала в Степном Крыму, тогда как вторая локализовалась на Керченском полуострове. Проникновение скифов в эту часть Крыма было отнесено ко второй половине VII в. до н. э. Судя по материалам Нимфейского городища, уже со следующего, VI в. до н. э. фиксировалась оседлость населения, в лепной керамике которого прослеживались как скифские, так и таврские черты. Погребальные же памятники были разделены на три хронологические группы: архаическую и две более поздние. Одна из более поздних представляла собой курганы и грунтовые могильники скифского оседлого населения, другая — погребения эллинизированной скифской знати на некрополях городов Боспора.

В то же время В.Ю. Мурзин каталогизировал и проанализировал материалы скифских погребений архаического времени. В итоге он пришел к выводу о том, что процесс формирования Степной Скифии начался в середине — второй половине VI в. до н. э., а завершился ко времени скифо-персидской войны. Судя по концентрации наиболее ярких и богатых погребений, ее центр разместился в Нижнем Поднепровье и в Степном Крыму (Мурзин, 1984. С. 100). Скифы освоили торговый путь, сформировавшийся в первой половине VI в. и связавший морское побережье с лесостепью (Мурзин, 1990. С. 52—54, 56—60). По мнению исследователя, конфликт кочевых скифов с «потомками рабов», локализованный Геродотом на территории Восточного Крыма, восходит к эпической традиции. Реальное же противостояние автохтонов и пришлых кочевников протекало в районах, примыкавших к Днепровскому лесостепному Правобережью (Мурзин, 1990. С. 62).

С.А. Скорый на основании отчетов и публикаций составил фундированный каталог скифских погребений, курганов и курганных могильников Крымского полуострова (Скорый, 1986), включив в него сведения об известных ему 286 захоронениях. К сожалению, он оказался неполным, так как автор не имел возможности использовать все материалы, полученные Северо-Крымской экспедицией.

В середине 80-х гг. В.С. Ольховский на основе диссертации подготовил к изданию монографию, посвященную погребальной обрядности скифов Степного Причерноморья и Крыма, распределив комплексы на три хронологические группы: VII—VI, V и VI—III вв. до н. э. (Ольховский, 1991). Скифские и «скифоидные» погребения VII—VI вв., происходящие из крымской степи и предгорий, были разделены на две типологические группы «КК» — кизил-кобинскую или скифо-кизил-кобинскую и «С» — собственно скифскую. Характерными признаками первой являлись такие черты как лощеная керамика с врезным орнаментом, элементы скорченности в положении погребенных, относительная бедность захоронений, редкость импортов и оружия при почти полном отсутствии таврских украшений. Со скифскими погребениями ее сближала типология могил, ориентация, присутствие жертвенной пищи, оружие. Исследователь считал, что памятники этой группы оставлены смешанным скифо-аборигенным населением (Ольховский, 1991. С. 85—86). В сущности, соглашаясь с наличием в степно-предгорной части Крыма особой кизил-кобинской группы с иным, нежели у горцев, погребальным обрядом, Валерий Сергеевич стал на позицию, близкую гипотезе А.А. Щепинского, однако соотнес нижнюю хронологическую границу не с предскифским, а с раннескифским временем. Ученый полагал, что в V в. до н. э. число погребений, отнесенных к группе «КК», заметно уменьшилось, произошло ее сближение с группой «С». Возросло количество типов погребальных сооружений, хотя повсеместно преобладали разнообразные грунтовые ямы или каменные ящики, ранее характерные только для кизил-кобинской культуры. В это время появились единичные катакомбы и деревянные гробницы, связанные со скифскими традициями, а также сырцовые гробницы, сооружавшиеся под греческим влиянием. Увеличилось число захоронений в грунтовых могильниках, что свидетельствует о начале оседлости у некоторых скифских и скифоидных групп. В инвентаре скифских погребений Крыма и Степного Причерноморья ярко проявились общие черты. В Таврике появились конские захоронения, разнообразные предметы вооружения, ритуальные сосуды, штампованные бляшки (Ольховский, 1991. С. 92—93). По существу, такой же «скифизацией» и ассимиляцией аборигенного населения завершался период культурного своеобразия кизил-кобинцев предгорий в представлении Т.Н. Троицкой. Среди памятников Крыма II—III вв. были выделены 3—4 группы скифских погребальных комплексов. Именно в исследовании В.С. Ольховского впервые было надежно обосновано наличие особой присивашской группы, характеризующейся грунтовыми могилами и катакомбами. Бесспорно, она близка степным погребениям, обнаруженным в прилегающих к Крыму материковых степях. Следующая восточно-крымская группа отличалась большей степенью распространения каменных склепов и ящиков. Две остальные группы — западная и предгорная — занимали промежуточное положение между двумя первыми. От прежней группы «КК» в новой культурной общности сохранялся целый ряд элементов: скорченные захоронения, применение красной краски и темнолощеная керамика. Антропологические наблюдения свидетельствовали о том, что население, оставившее бескурганные могильники Керченского полуострова, может рассматриваться как смешанное тавро-скифское. В целом наиболее значительная плотность варварского населения в это время была показательна для Керченского полуострова, а наиболее низкая — для Присивашья, скорее всего, не имевшего постоянных обитателей (Ольховский, 1991. С. 148—149). Необходимо отметить и то, что В.С. Ольховским был представлен каталог, учитывавший 360 скифских и скифоидных погребений Крымского полуострова.

Необходимо упомянуть работы В.С. Ольховского, посвященные монументальной скульптуре крымских скифов, (Ольховский, 1990а; Ольховский, 1997; Колотухин, Ольховский, 1989). В этих статьях исследователь ввел в научное обращение новые памятники, творчески развил положения П.Н. Шульца (Шульц, 1967а) убедительно показав своеобразие монументальной скульптуры скифского населения Крыма, в первую очередь Северо-Западного. Находкам изделий в зверином стиле, происходящим из скифских погребений, раскопанных в Крыму, была посвящена статья Э.В. Яковенко (Яковенко, 1976).

Правильность хронологических и этнокультурных выводов В.С. Ольховского подтверждается исследованиями В.А. Колотухина, изложившего свои взгляды на скифские древности Степного Крыма, сформировавшиеся на основании материалов, полученных в ходе работ Северо-Крымской экспедиции в 80-е гг. В монографии, каталог которой учитывает 65 новых погребений, введена более дробная, нежели у предшественников, хронологическая шкала основных групп. Автор предлагает выделять периоды VI—V вв., второй половины V — первой половины IV в. и середины IV — начала III в. до н. э. (Колотухин, 2000). По мнению исследователя, погребения VII и раннего VI в. в Степном Крыму единичны и вписываются в круг рядовых погребений Степного Причерноморья-Приазовья. Резкое возрастание числа захоронений приходится на вторую половину VI — первую половину V в. до н. э. Большинство из погребений принадлежит представителям воинского сословия. На основе изучения хронологии скорректирована гипотеза о перемещении горного населения в степные районы полуострова (в частности, в Восточный и Северо-Западный Крым), произошедшем в конце VI — начале V в. до н. э. (Колотухин, 2000. С. 70). В этой связи интересно положение об угасании таврской культуры в предгорье, происходившем в мирных условиях на протяжении V в. до н. э. Впрочем, материалы могильника Дружное (расположенного на южной границе предгорий близ Симферополя), неоднократно опубликованные В.А. Колотухиным, позволяют считать, что этот некрополь функционировал и в IV в. до н. э. Автор пишет о миграции горно-предгорного кизил-кобинского населения на восток, обосновывая это предположение появлением на Керченском полуострове могильников из каменных гробниц и распространением керамики с врезным орнаментом в городах Боспора. О перемещении населения с подобными культурными традициями в Северо-Западный Крым может свидетельствовать лепная керамика Керкинитиды, изданная В.А. Кутайсовым. Наличие такой посуды исследователь связывал с таврами (Кутайсов, 1987. С. 37; 1987а). Обращает на себя внимание и распространение в западно-крымском районе каменных гробниц, аналогичных восточно-крымским. Однако здесь следует сделать несколько замечаний. Появление кизил-кобинской керамики на Боспоре Киммерийском, в первую очередь в Нимфее, относится не к концу VI в. до н. э., а, по меньшей мере ко второй четверти столетия (Бутягин, 1998). Аналогичную ситуацию можно наблюдать и на Березани. (Соловьев, 1995). К тому же в Степном Крыму с конца VI — начала V в. до н. э. широко распространяется не только кизил-кобинская керамика, но и посуда, родственная кизил-кобинской, не без оснований названная С.Н. Сенаторовым восточно-крымской (Сенаторов, 1999; 2002). Следовательно, процесс миграций начался задолго до конца VI в. и был многовекторным. Объяснение подобным явлениям нетрудно найти, если признать, в соответствии с предположением С.Л. Соловьева (1995. С. 37—38), что носителями кизил-кобинской и восточно-крымской керамики в предгорьях (а также в крымских и южноукраинских степях), были не горцы-тавры, а представители скифоидной или скифской группы «КК» по В.С. Ольховскому, состоявшей из кочевников или полукочевников.

На завершающем этапе плотность скифского населения в степной части полуострова была наиболее высокой. В это время в степных районах широко распространились подкурганные каменные гробницы, каменные и грунтовые склепы, что свидетельствует об оседании кочевников на землю. Именно это оседлое население характеризовал Страбон как «земледельцев», выплачивавших дань кочевникам. В.А. Колотухиным были уточнены данные о присивашской группе скифских памятников, выделенной ранее В.С. Ольховским.

Появление катакомб в северной части присивашских степей было связано с миграцией нового населения в Крым, постепенно перемещавшегося с материковой части Причерноморья. Этот процесс происходил в форме инфильтрации небольших семейно-родовых групп.