г) Охота, рыбная ловля

В крымской экономике исхода Средневековья немаловажную роль играли промыслы, в которых могло участвовать практически всё население. Причем на биофонде полуострова это в целом не отражалось. В степи всегда водилась масса дичи, но гораздо более разнообразен был животный мир гор и предгорий. Ещё в конце XVI в. путешественники отмечали, что «охота за оленями, дикими козами, кабанами и зайцами чрезвычайно прибыльна во владениях татарских, лежащих по берегам моря» (Броневский, 1867. С. 345), очевидно ранее этот промысел был никак не уже.

Другой путешественник записывал: «Татары прекрасные охотники с соколами, и у них много кречетов; они ловят птиц на репейник (очевидно, речь идёт о каком-то неизвестном нам сорте кустарника с семенными коробочками настолько цепкими, что они были способны удержать мелкую птицу. — В.В.), ходят на оленей и на другого крупного зверя. Кречетов они носят на кулаке одной руки, а в другой держат посошок; когда устанут, потому что ведь [эти птицы] вдвое больше орлов, они подставляют посошок под руку. Временами над их войском проносится стая гусей; тогда люди из лагеря пускают стрелы толщиной в палец, изогнутые и без оперения. Стрелы летят прямо, затем повёртываются и летят наперерез птицам, раздробляя — когда настигнут их — то шею, то ноги, то крылья...» (Барбаро, 1971. С. 148). Соколы особенно ценились привозные, абазинские, которых здесь называли доган. В основном их не покупали, а выменивали на территории нынешней Карачаево-Черкессии (Luce, Beauplet, Lamberty, 1634. B. 3).

Показательно, что мурзы и беи, почитавшие охоту одним из изысканнейших развлечений, никогда не пытались запретить крестьянам охотиться на земле их уделов, не предъявляли претензий на исключительное право охоты в чётко ограниченных угодьях, как это бывало в других странах Европы. Это явление имело тройную причину. Оно объясняется как шариатом, дающим всем правоверным равное право на пользование тварями и злаками, сотворенными Аллахом, так и исключительным богатством крымской природы — дичи хватало всем, но, главное — особыми, патриархальными отношениями между всеми слоями населения, которые в Крыму на менялись веками.

То, что составляло для мурз предмет развлечения, являлось весьма важным подспорьем для менее зажиточных слоёв населения. Почти все крестьяне в перерывах между страдами пополняли свои запасы охотой. Поскольку огнестрельное оружие и припас были доступны не каждому, а дичь водилась в изобилии, то возникали (или сохранялись веками) не совсем обычные виды охоты. Так, крымские татары ловили коз и оленей арканами, бросая их с седла или из засады (Хартахай, 1867. С. 171).

Рыбные ловли издавна отмечались в ряде приморских городов и сёл, но сами татары (особенно степные) потребляли продукты моря весьма умеренно. В основном рыба, как и в древности, шла на вывоз в солёном и сушёном виде, хотя и в меньшем количестве. Наиболее выгодным продуктом считалась икра (кавьяр), которую большими партиями закупали северные соседи, в основном украинские казаки. Все средства производства, включая лодки и сети, татары изготавливали сами. Соль, естественно, также была местной, из лиманов Гёзлёва, Кара-Тобе, перекопская, севастопольская (сары-керменские сольпромыслы) и из озёр Керченского полуострова.

Самый значительный лов рыбы вёлся у Керчи (сельдь, кефаль), в Балаклаве и в устье Дона. В последнем из названных мест годовой улов в конце XV в. составлял несколько сотен тысяч одних только осетров. Основная часть улова (в том числе икра) шла в Стамбул; меньшая — далее, в страны Средиземноморского бассейна (Inalcik, 1994. P. 131). Стамбульские купцы иногда жили на берегах Азовского моря месяцами, закупая у крымских татар и отправляя на родину осетров и другую благородную рыбу «в беспредельном количестве» — с завистью вздыхал фламандский монах, знавший толк в дарах моря (Рубрук, 1910. С. 66).