Был ли Херсонес греко-таврским городом?

В течение многих лет дискуссию среди исследователей вызывал вопрос о том, был ли Херсонес греко-таврским или греко-варварским городом. Истоки ее восходят ко времени раскопок некрополя в северном районе Херсонеса в 1936 г. и первых обращений к интерпретации полученных материалов. В конечном итоге — это вопрос о роли аборигенного населения в развитии Херсонеса.

На территории некрополя, открытого Г.Д. Беловым, были обнаружены грунтовые погребения со скорченными и вытянутыми костяками. Автор раскопок предположил, что некрополь отражает смешанное — греко-таврское население Херсонеса до III в. до н. э. — времени, когда территория некрополя была застроена жилыми домами¹. Обобщая результаты раскопок северного района Херсонеса в 1952 г., он писал: «Значительная часть погребений в скорченном положении ...позволяет считать, что на месте Херсонеса существовало местное таврское поселение, которое к тому времени (времени основания города) было уже довольно значительным; к нему и присоединились греки-пришельцы, поселившиеся не на новом, а на уже обжитом месте и установившие широкие связи с местными жителями. ...Тавры оставались в Херсонесе в течение длительного времени, продолжая жить в городе вместе с греками, и пользовались предметами греческой культуры. ...Убедительным тому доказательством является известный факт заимствования греками у тавров культа богини Девы»².

Прежде чем мы коснемся вопроса о «заимствовании эллинами культа богини Девы», проследим развитие положения о греко-таврском Херсонесе.

К мнению о том, что материалы некрополя отражают наличие таврского этноса, склонялся С.Ф. Стржелецкий³. Близкая точка зрения была представлена в работах Н.В. Пятышевой⁴. Она полагала, что со времени основания Херсонес являлся греко-варварским городом, в котором преимущественно жили эллины и тавры; в первые века н. э. к ним добавились скифы и сарматы, иудеи, готы, а также выходцы из Сирии, Кавказа, Балканского полуострова⁵. В последующем В.И. Кадеев подробно остановился на взглядах Н.В. Пятышевой и ее методике реконструкции этнической истории Херсонеса, отметив, что выводы «основаны не на свидетельствах источников, а на предположениях, причем довольно смелых. ...(Она) широко применяет своеобразную методику использования вещественных источников, состоящую в том, что по отдельным импортным предметам, ранее неизвестным в Херсонесе, делаются выводы о появлении новых этнических элементов»⁶.

К дискуссии о некрополе 1936 г. вернемся несколько позднее. Прежде о том, как представлялась история тавров в те годы, когда возникла гипотеза о смешанном эллино-варварском населении Херсонеса.

Примечания

1. Белов Г.Д. Отчет за 1935—36 гг. С. 163—195.

2. Белов Г.Д. Северный прибрежный район Херсонеса: По новейшим раскопкам // МИА. 1953. № 53. С. 13.

3. Стржелецкий С.Ф. Раскопки таврского некрополя в Херсонесе в 1945 г. // ХСб. 1948. Вып. 4. С. 69—97.

4. Пятышева Н.В. Античное влияние на культовую скульптуру Причерноморья // ВДИ. 1946. № 3. С. 178; Она же. Культ греко-тавро-скифского божества в Херсонесе // ВДИ. 1947. № 3. С. 23; Она же. Тавры и Херсонес Таврический // СИИМК. 1949. Вып. 29. С. 122—124.

5. Пятышева Н.В. Скифы и Херсонес // История и археология древнего Крыма. Киев, 1957. С. 249—263;Она же. К вопросу об этническом составе населения Херсонеса в I—VI вв. н. э. // Античное общество. М., 1967. С. 183—187.

6. Кадеев В.И. Херсонес Таврический в первых веках нашей эры. Харьков, 1981. С. 7.