Столица: Симферополь
Крупнейшие города: Севастополь, Симферополь, Керчь, Евпатория, Ялта
Территория: 26,2 тыс. км2
Население: 1 977 000 (2005)
Крымовед
Путеводитель по Крыму
История Крыма
Въезд и транспорт
Курортные регионы
Пляжи Крыма
Аквапарки
Достопримечательности
Крым среди чудес Украины
Крымская кухня
Виноделие Крыма
Крым запечатлённый...
Вебкамеры и панорамы Карты и схемы Библиотека Ссылки Статьи
Интересные факты о Крыме:

Исследователи считают, что Одиссей во время своего путешествия столкнулся с великанами-людоедами, в Балаклавской бухте. Древние греки называли ее гаванью предзнаменований — «сюмболон лимпе».

Главная страница » Библиотека » С.А. Пинчук. «Крымская война и одиссея Греческого легиона»

Приложение 18. Отрывок из рассказа болгарского волонтера Христо Найденова. Чакъров, Стоян. Български волентирски отряд 1853/1856 години. Иллюстрирована светлина. Кн. IV—V. София, 1908. С. 11.

С Христо Найденовым, называемым еще «ремником», от распространенной в это время между волонтирами игры «ремень», в которой он сам не один раз играл, мы познакомились в 1861 г., однако рассказ записан в 1881 г., когда встретились с ним в городе Бердянск на Азовском море в России. Христо Найденов был небедным человеком, а его профессия — житарство помогла ему стать хозяином огромного пространства земли и нескольких домов в упомянутом городе, с большими дворами и огромными помещениями для сохранения жита.

В городе Бердянск было еще двое болгар с упомянутого батальона, а именно Никола Станев Габров с города Габрово и Тодор Тодоров Велков с города Шумен, которые были награждены землями и орденами российским правительством, однако сведения нам передал Найденов, который был значительно моложе, грамотным и очень развитым.

Сведения, которых записали в его доме и установили, что они соответствуют правде, а еще очень интересные для истории, мы передаем. Найденов был всегда веселым, улыбчивым человеком. Он шутил для того, чтобы «была веселей работа, которую работаем или о которой говорим». Однако о своей службе в легионе говорил мало и становился серьезным в этот момент.

На этот раз разговор вертелся вокруг Севастопольской войне. Речь шла о греческом регионе и о смешном анекдоте о «капитанах» — они не ответили на поздравление царя. Потому что он их назвал «ребята», а они все были капитанами.

Найденов со всей души смеялся над греческой наивностью и хамством, приклеивал «капитанам» всяческие эпитеты, говорил, что в их легионе ничего подобного никогда не было и не могло быть, потому что болгары не такие дикие и амбициозные, как греки, которые провозглашают, что сама Эллада рожает только капитанов.

Пользуясь этим разговором, я попросил своего друга объяснить: откуда и когда он приехал, когда был сформирован легион, в каком городе, под каким начальством и т. д.

Моему запросу Найденов дал такой ответ:

— Я начну с конца: буду рассказывать о себе и о легионе... Осенью пошел слух, что Россия объявила войну Турции, а зимой Влахия — Богдания наполнилась российскими войсками. Мы, ремесленники, были простыми парнями, не знали, чем заняться, что делать, а поскольку было много работы, продолжали свое ремесло и ждали, что нам принесет время. Еще зимой 1854 г. мы узнали, что русские перешли через Дунай, столкнулись с турками и многие наши ребята бросили мастеров и пошли за ними.

В это время в город Галац стали собираться со всей Влахии — Богдании болгарские ребята, которые рассказали, что российский главнокомандующий граф Паскевич выдал прокламацию, призвал болгар сформировать армию, ударить, вместе с русскими, турок, выгнать их и освободиться. По городу пошли слухи, что в Бухаресте и других городах уже есть записанные волонтиры.

Я был совсем молодым, неразвитым и в словах «отечество» и «свобода» никак не разбирался, да и мастер Минко меня не отпускал отделяться от него и говорил: «Тебе, Христо, отечество не нужно, ты смотри, чтобы был при деньгах, и это тебе и отечество. Ты сиди, пусть пойдут другие, потом в конце придет, и твоя очередь и ты и пойдешь!»

Так проповедовал мастер Минко, однако я его не слушал, общее течение меня понесло, патриотические песни наполнили мое сердце радостью и восторгом. Я решил стать волонтером, драться с турками для отечества.

Теперь уже в городе записывали волонтеров, были и мои друзья, одетые в представительной воинской одежде, они маршировали ружьями и привлекали и меня.

Один праздничный день — была Святая Неделя — я собрался с друзьями, воодушевился их рассказами-песнями, решил бросить ремесло, оставить мастера Минко, записаться волонтером, чтобы освободить отечество.

Записывались в одном из русских полков — уже не помню, именно в каком, — и когда я покинул магазин мастера Минко, пошел, записался волонтером, бросил свои широкие брюки, турецкий жилет и длинный, бесконечный пояс и одел солдатские брюки, мундир, шинель, шапку, надел тесак (саблю) и вместе с другими запел соблазнительную песню:

Не проклинай меня милая мама
Не жалей меня милая мама
Не проклинай меня милая мама хей (2)
Что бросил я ремесло
Ремесло свое ремесло
Ремесло свое ремесло хей (2)
Что записался я волонтиром
Волонтиром молодым бунтовщиком
Волонтиром молодым бунтовщиком хей (2)
Что одел узкую одежду
Узкую одежду и брюки
Узкую одежду и брюки хей (2)
Что надел тонкое ружье
Что надел тонкое ружье
Тонкое ружье смертельное хей (2)
Что надел длинную саблю
Что надел длинную саблю
Длинную саблю острую хей (2)

И начал я упражняться маршировать. Всю зиму и весну, когда была хорошая погода, мы провели в упражнениях: копали шанцы, строили редуты, готовились к бою... в течение всей зимы и весны (легион) продолжал упражнения, а летом уже был готов войти в бой, мериться силами с нашими вековыми врагами. Итак, мы ждали каждый день, чтобы нас повели в бой, на другой берег реки, к деревням Мачин или Исакча, когда один раз утром барабанщик объявил сбор.

Командир встал со своими офицерами, мы рядовые его окружили в кольцо: он достал из кармана бумагу, развернул ее и прочитал сильным голосом приказ, в котором легиону было велено приготовиться и поехать в Измаил, крепость напротив города Тулча. Еще на следующий день мы с ружьями и в веселом настроении поехали по берегу Дуная к Таморово, а оттуда и к Измаилу. Дунай еще не успел разлиться, дорога была сухая и через реку Прут, горло Кугурлуй мы доехали до места назначения.

— Сколько человек состояло в вашем легионе? — спросил я Найденова, однако он не спешился объяснять мне и сначала рассказал, как их расквартировали в Измаиле и их положение стало очень притеснительным, и командир им предложил молодецкое дело — перейти Дунай ночью, отличиться и разбудить турок. Все заявили желание принять участие в тревоге, однако поскольку нужно было отобрать только 10 человек, чтобы никто не обиделся, произвели жеребьевку и среди них оказался и я. Еще днем мы желающие, больше 100 человек, спрятались в близлежащем лесу, а когда стало темнеть, нас погрузили на телегах и отвезли далеко, напротив течения Дуная, где нас ждали лодки. Мы на них погрузились, и они нас отвезли к городку Исакча, где была расположена значительная по численности турецкая армия. Погода была хорошая, ночь темная: двое русских офицеров повели нас через поле прямо на турецкие редуты. Турки нас не ждали: мы их застали врасплох, ударили по ним, произвели тревогу, которая встревожила неприятеля, подняла его на ноги, однако он не знал, откуда идет противник, и еще больше выпал в смятение. Так мы успели выстрелить по 2—3 раза, а когда началось бегство, поработали и штыками столько, сколько смогли. Много турок нашли в этом молодецком деле свою смерть, а мы, торжествующие, вернулись к лодкам, бросились в них, и когда солнечные лучи показались на горизонте, осветлили течение реки, мы уже были в середине Дуная. Мы быстро плавали по течению и считали, что уже находимся на берегу, когда что-то пролетело мимо нашей лодки, прошептало, что смерть бегает по нашим следам, требует месть. Наши лодки, разбросанные по Дунаю, плавали далеко друг от друга, когда еще что-то пролетело, ударило одну из 5 лодок, разбило ее, она наполнилась водой, начала тонуть, и мы слышали голоса: «Спасите, помогите!» Однако, в таком опасном времени кто кому помогает? Все спешили, как можно раньше добраться до берега, тем более что орудийные выстрелы участились, опасность стала большой. Наконец-то лодки остановились, мы вышли из них, стали на берег, начали считать товарищей. В наших рядах был недочет: не хватало 20 русских солдат, одного офицера и одного нашего брата — Данчо Арнаута из Дреньта. Они нашли свою смерть в волнах великой реки.

По той же дороге, по которой приехали, так же и вернулись в Измаил, довольные, что крестились кровью. Легионеры нас окружили, спрашивали, что как случилось, сколько турок перебили, где произвели сражение и т. д., на что нам было трудно ответить, так как мы знали только наши потери, а тех, что мы нанесли, знали только наши противники.

Теперь я отвечу на вопрос: сколько человек состояло в нашем легионе. Сначала в нем было только 50—60 человек, однако постоянно приходили новые люди, так что, когда приехали в Измаил, в нем было уже до 2 рот, то есть около 200 и больше ребят, среди которых 3—4 серба, 1 черногорец и 1 влах.

— Понял! А кто были ваши инструкторы?

— Сначала нас учили русские инструкторы, однако после того, как хорошо поупражнялись и изучили дисциплину в службе, с нами остался только 1 русский офицер, а все остальные были болгарами.

— Как их звали, если помните их имена?

— Командира звали капитан Павел Грамадов из Велико Търново, его помощниками были Димитър Стоянов из города Сливен, Коста Бончев из Велико Търново и Никола Кирков из города Сопот. Подофицеры: Никола Станев из Габрово, Тодор Тодоров Велков из города Шумен, Симо Куцаров, а было еще двое-трое русских, чьи имена не помню.

С города Измаил нас послали в один из егерских полков в город Одесса и готовили нас для поездки в Севастополь, чтобы войти в ряды войск и на поле боя встретить неприятеля, однако по неизвестным нам причинам, в Одессе нас задержали и в январе — в день Святого Афанасия насколько я помню, — отдали приказ вернуться опять в Измаил, чем нас немножко удивили. В Одессе мы долго жили в частных домах, и с минуты на минуту, с часа на час, мы ждали, чтобы нас повели в Севастополь, о чем разговаривали каждый день, однако одного дня труба засвистела, барабанщик объявил сбор, и для большого нашего сожаленья, нам сообщили, что поедем в Измаил — город, о котором у нас не было хороших воспоминаний.

Нам приказали приготовиться для смотра: почистить ружья, тесаки (сабли), пуговицы, ботинки, одеть новую одежду, и когда все это случилось, нас выставили напротив кафедрального собора. Божественную литургию отслужил владыка, что нас обливал святой водой и выступил с речью, даря нашему отряду икону. После службы нас, рядовых, вывели на Соборную площадь, где в присутствии генерал-губернатора нам произвели смотр и похвалили за успехи и прогресс (в обучении). После парада, по приказу нашего командира капитана Павла Грамадова — командира легиона, офицеры отвели нас в дом известного всем болгарина — торговца Николая Мироновича Тошкова, и там болгарская колония предложила нам роскошное застолье, на котором, кроме богатых яств, было в изобилии красное хорошее бессарабское вино. Здесь мы ели, пили, веселились и закончили гулянье болгарским народным танцем (хоро), когда военные и гражданские перемешались и по-братски продолжили веселиться, пока барабанщик не ударил по барабану и не призвал нас на дальнюю дорогу.

Почему повели нас к берегам Дуная, а не в город Севастополь, где льется человеческая кровь — мы не знали, так как были подчиненными — над нами было начальство, оно нам приказывало, а мы только слушали команды и выполняли. К середине февраля наш отряд приехал в Измаил и там временно нас расквартировали по частным домам, однако через 3—4 дня последовал новый приказ и нас вывели из города и расквартировали в болгарских колониях Дермендере и Кайроклий (Койраклия). Здесь мы прошли лето, и ко дню Святого Креста командиры нас повели в Измаил, где мы сдали оружие и одежду — нас расформировали, освободили от обязанностей и каждый занялся тем, на что годился. Нам — волонтерам через 2 года после расформирования отряда — надо знать, что одни из товарищей уехали во Валахию, другие в Турцию, некоторые остались в России, среди них был и я — раздали землю по 60 десятин, как и всем болгарским колонистам, однако мы не могли ею воспользоваться, потому что не были земледельцами.

Моя земля была в деревне Кара-Курт, однако я даже не поехал на нее посмотреть и занялся своим ремеслом, а в 1861 г. переселился в город Бердянск и там сам заработал.

Так закончил Христо Найденов свой рассказ о легионе, а из документов было видно, что раздача земли была разрешена намного позже, потому что в приказе, выданном Главным Штабом 2-й Армии № 14379 26.05.1856 г. в Одессе, ничего подобного не упоминается, а сказано только, что те волонтеры, которые остались в России и стали русскими поданными, по своему желанию могут прописаться в городской или деревенской общине, пользуясь правом 10 лет не платить налогов, а желающие покинуть пределы России должны быть вознаграждены как следует: а) Ротные командиры по 730 рублей, б) Младшие офицеры по 365 рублей, в) Священники по 365 рублей, г) Знаменосцы по 292 рубля. д) Фельдфебельи по 108 рублей 50 копеек, е) Унтер-офицеры по 91 рубль 25 копеек, ж) Рядовые по 54 рубля 75 копеек.


 
 
Яндекс.Метрика © 2024 «Крымовед — путеводитель по Крыму». Главная О проекте Карта сайта Обратная связь