в) Крым и Киевская Русь

Более стойкими оказались давние экономические связи различных русских княжеств с торговыми людьми Крыма, очевидно не прерывавшиеся и в годы войн. Здесь интересен, естественно, основной предмет торговли. Судя по содержанию так называемых «русских кладов», обнаруженных в Крыму благодаря археологическим раскопкам на местах старых торговых центров, это были наперсные кресты, паникадила, посуда и другая церковная утварь. Понятно, что такого рода набор товаров предназначался для христианской части населения Крыма, не являясь предметом всеобщего, универсального покупательского интереса.

Упомянутый интерес, конечно, всегда существовал, но он относился к совсем иным товарам. «Почти весь X век продолжалось (выделено мной. — В.В.) покорение славянских и соседних финских племён из Киева (то есть Киевом. — В.В.), сопровождавшееся обращением массы побеждённых в рабство. Араб Ибн-Даста, писавший в первой половине этого века, говорит о Руси, что она производит набеги на славян, забирает обывателей в плен и продаёт их другим народам» (Ключевский, 1993. Т. I. С. 133).

Через век русские стали крупнейшими в Европе поставщиками живого товара, «рабовладельцами и работорговцами: захватывать рабов и торговать ими было промыслом первых властителей Русской земли... Отсюда их сношения с Константинополем, где был главный тогда ближайший к России невольничий рынок... рабы были самым важным товаром, о них больше всего говорили в договорах первые русские князья с греческими императорами» (Покровский, 1965. Т. I. С. 28).

Время шло, минуло ещё столетие, но ситуация не менялась: «экономическое благосостояние Киевской Руси XI и XII вв. держалось на рабовладении. К половине XII в. рабовладение достигло там громадных (подчёркнуто мной. — В.В.) размеров» (Ключевский, 1993. Т. I. С. 242). И имеются бесспорные основания утверждать, что именно в эти века, накануне прихода в Причерноморье Золотой Орды, Крым испытал торговую экспансию со стороны Киева. Причём именно рабы, русские рабы, продаваемые русскими же купцами, именно эта огромная, безмолвная масса, как доказал великий русский историк, и в XII в. «составляла главную статью русского вывоза на черноморские... рынки» (Ключевский, 1993. Там же).

Вот живая картина такого базара, зарисованная в X в.: русский работорговец расставил «свои скамьи, лавки, на которых рассаживал живой товар — рабынь. С тем же товаром являлся он и в Константинополь. Когда греку... нужно было купить раба, он ехал на рынок, где «русские приходяще челядь продают», — так читаем в хрониках тех времён» (Ключевский, 1993. Т. I. С. 242). Цена была тем ниже, чем ближе к источнику товара он продавался. Так, на Карельском перешейке, оккупированном русскими во время Московско-шведской войны 1555—1557 гг., финского или карельского раба можно было купить дешевле, чем в мирное время: «в гривну немчин, а девка в пять алтын» (Никоновская летопись, ПСРЛ. Т. XIII. Стлб. 265)¹. А на юге цена на них возрастала вдесятеро.

Таким образом, работорговля и рабовладение в регионе Северного Причерноморья и Крыма на протяжении минимум 3—4 веков перед образованием Крымского ханства имела главным источником Русь. Именно русские постоянно ломали установившийся в Крыму ещё во II в. запрет на рабовладение, искушая окружающие племена и народы сверхприбылями от торговли пленными или собственным народом. А что ещё они могли продавать в эпоху, когда Сибирь с её мехами ещё не была завоёвана? Притом что работать на рынок мужик не хотел или не мог, сводя трудовые затраты к минимуму, необходимому для собственного прокормления.

Конечно, такая ситуация со временем должна была измениться — хотя бы по причине её неестественности. Она и изменилась с расцветом Крымского ханства, когда после внутренних кризисов и гражданских войн, связанных с именами первых ханов, обстановка стабилизировалась. В это время Крым снова стал основным центром черноморской — и не только черноморской — коммерции. И он становится развитым перевалочным пунктом для международного торгового транзита, в том числе и московско-турецкого, ведя, впрочем и собственный торговый, а значит, и культурный обмен с северным соседом. Однако эта метаморфоза в славяно-крымских отношениях произошла гораздо позже рассматриваемого периода, и к ней мы вернёмся в своё время.

Примечания

1. В ту эпоху гривна равнялась одной десятой, а алтын — одной тридцать третьей части рубля. В пересчете захваченный в плен мужчина стоил на русском рынке 10 копеек, а девушка — копеек 15—16.