а) Официальное обоснование захвата ханства

Окончательное решение об аннексии Крыма было принято Петербургом, естественно, не сразу. Для этого должны были произойти некоторые перестановки в столичном кабинете. В начале 1780-х гг. Россия намного улучшила свое международное положение, и Екатерина II позволила себе сменить на посту ближайшего своего советника Н.И. Панина, человека весьма осторожного, на более энергичного и беспринципного сторонника широкой колонизации Юга Г.А. Потёмкиным. И если Панин основывал восточную политику России на союзе с Пруссией, то Потёмкин сблизился с политиками Австрии, находившейся гораздо ближе к турецким владениям и более способной помочь союзнику в случае нужды. А задобрить австрийского императора Иосифа II царица полагала содействием ему в округлении австрийских владений в Германии за счёт несчастной Польши. В ответ на эту инициативу и было получено одобрение и обещание поддержки императора в действиях по присоединению Крыма.

Официальный предлог, под которым предполагалось провести беспримерную в конце XVIII в. акцию по поглощению одного государства другим (если не считать той же Польши), изложен среди прочего в трактовке его Екатериной II: «Преобразование Крыма в вольную и независимую область не принесло спокойствия России и обратилось лишь в новые для нее заботы со значительными издержками. Опыт времени с 1774 г. показал, что независимость мало свойственна татарским народам и, чтоб охранять ее, нам нужно всегда быть вооруженными и при существовании мира изнурять войска трудными движениями, делая большие затраты как бы во время войны... Такая канитель с крымской независимостью принесла уже более семи миллионов чрезвычайных расходов... Принимая во внимание все эти обстоятельства, мы приняли решение дать другой оборот крымским делам... и сделать на будущее время Крымский полуостров не гнездом разбойников и мятежников, а территорией Русского государства. Ввиду этих соображений мы с полной доверенностью объявляем всем нашу волю на присвоение Крымского полуострова и на присоединение его к России» (цит. по: Соловьёв, 1862. С. 37—38).

Более всего в этой удивительной декларации поражает даже не лицемерие, которым Екатерина II славилась все годы своего царствования. Современного историка, давно привыкшего к самым странным искривлениям морали у политиков давнего и не столь давнего прошлого, все же ставит в тупик редкая лживость этого документа, а также откровенное нежелание Екатерины II, как-никак главы великой державы, хоть как-то эту публичную свою ложь скрыть. В самом деле, никто, а менее всего крымчане просили царицу «заботиться» о них. Охрану независимости Россия также взяла на себя вопреки воле и крымцев, и их хана. Никто, кроме российского же ставленника Шагина, не звал в Крым русские войска (да и последний, укрепившись на троне, просил убрать гарнизонных солдат). Кого можно было с большим правом именовать «разбойниками», крымских татар, давно уже не помышлявших о набегах на Россию, или заливших страну кровью карателях и мародёрах Миниха, Ласси, Долгорукова, Румянцева, Суворова?

И ещё одна ложь — об «опыте времени с 1774 г.», якобы заставившем прибегнуть к аннексии. Ещё в рескрипте-инструкции А.Г. Орлову от 22 февраля 1771 г. отразился секретный политический план, согласно которому вскоре «весь Крымский полуостров последует» примеру ногайцев, отошедших к России, а Турция крымских татар «навсегда оставит... в наших руках». В противном случае Россия готова «ныне же без всякого отлагательства и в самое течение войны тем же нашим победоносным оружием их совсем в самом бытии истребить и земли их вконец опустошить, как такой народ, от которого никакой пользы, ни выгоды... быть не может»¹. Запомним последнюю фразу (точнее, её смысл) — сколь часто звучал он впоследствии сначала в петербургских, потом в кремлёвских кабинетах! Как заметил современный немецкий историк, однажды ступив на сомнительный путь, правитель и его наследники вряд ли будут в состоянии с него сойти. А «Екатерина сеяла семена, которые не остались бесплодными» (Hildermeier, 2003. S. 78).

Через 9 лет упомянутый выше план можно было рассекретить — и осенью 1780 г. в числе российских предложений, сделанных императору Австрии, мы встречаем «приобретение Крымского полуострова» (Лашков, 1886. С. 31). А ещё через два года, во время вышеупомянутого бунта крымцев против Шагина, Потёмкин, которому поручается ввести войска на полуостров, получает «Наставление» Екатерины II, в котором снова предлагается «помышлять о присвоении сего полуострова» (Ульяницкий, 1883. Там же).

Утрата Крымским ханством своей независимости — самое тяжёлое поражение в истории нации. Кто виноват в нём? Вряд ли стоит винить во всём одного лишь Шагин-Гирея. Хотя автор, кажется, привёл все имеющиеся доказательства явному непониманию этим необычным ханом всей ответственности его за то, что случилось с Крымом при нём и благодаря ему. Впрочем, в Крыму и ныне есть немало мыслящих и внимательных соотечественников, которые полностью снимают с Шагин-Гирея даже тень его вины за эту катастрофу. Что ж, время рассудит сторонников и первой, и второй точек зрения. Как знать, может быть, какой-то свет на эту проблему прольют недавно обнаруженные личные записи этого хана (Харитонов В.В. Найден дневник последнего крымского хана // ПО. 2010, № 11. С. 3).

Впрочем, вряд ли это кардинально изменит общую оценку жизни и деятельности несчастливого хана. Тут в самый раз вспомнить летучую фразу: «у победы много отцов, а поражение всегда сирота»

Примечания

1. Этот примечательный документ был полностью опубликован в: Уляницкий, 1883. С. 91—93.