«Барон из рода древних поработителей народа» (дело В.В. Корфа)

В декабре 1920 года чекистами был арестован 59-летний барон Василий Васильевич Корф (1861—1920). В его следственном деле (Д. 021761) сохранился протокол допроса, датированный 19 декабря 1920 года. Из него следует, что В.В. Корф — уроженец Новгорода, последние 2 года проживал в Севастополе, женат, имел дочь (она с 1918 года жила в Варшаве) и сына (служил при Врангеле в чине штабс-ротмистра в гусарском полку). До 1918 года В.В. Корф жил в Могилевской губернии, где владел тысячью десятин земли и конным заводом. В 1918 году перебрался в Могилев, где при немцах служил переводчиком в Союзе Землевладельцев. В ноябре 1918 года переехал в Севастополь. Здесь поначалу был управляющим имением на Байдарских воротах, а затем устроился вольнонаемным в артель по перевозке грузов. За несколько дней до эвакуации белых из Крыма по делам артели выехал из Севастополя в Феодосию, где и был арестован чекистами.

В.В. Корф получил высшее агрономическое образование. В бытность свою в Могилевской губернии избирался земским гласным, депутатом дворянского собрания, почетным мировым судьей. Всю жизнь оставался беспартийным, но, по его словам, зафиксированным в протоколе допроса, разделял социал-демократические убеждения.

Вскоре была арестована и жена В.В. Корфа, 53-летняя Агнесса Константиновна Корф, урожденная Камерон. Допрошенная 21 декабря 1920 года, она показала, что родилась в 1867 году в Одессе, по происхождению — русская немка, лютеранка. Переехала к мужу в Севастополь в 1919 году. Здесь зарабатывала на хлеб уроками иностранных языков. Снимали с мужем квартиру по ул. Мичманской, 25.

Несколько дней спустя севастопольскими чекистами были составлены документы, предрешившие участь семьи баронов Корф. В силу чрезвычайной колоритности этих документов, прекрасно передающих дух эпохи, публикую их ниже полностью.

«Заключение. 1920 года декабря 24 дня уполномоченный 2 группы О[тделения] Р[айонной] Т[ранспортной] Ч[резвычайной] К[омиссии] ст. Севастополь Евстифеев, рассмотрев дело по обвинению в контрреволюционной деятельности баронов Корф Василия Васильевича и Агнессы Константиновны, на основании совокупности нижеизложенных данных, нашел доказанным:

Барон и потомственный дворянин Василий Васильевич Корф происходит из старинного дворянского рода курляндских баронов, много лет тому назад перешедшего в русское подданство, и с того времени бароны Корф непрерывно занимали придворные должности включительно до ответственных должностей при дворцах и царствовавших лицах. Когда наступили дни революции, Корфы открыто приняли сторону врагов народа и большинство из них, бежав за границу, появилось в России одновременно с прибытием на ея окраины правительств белых банд, и в последнее нашествие таковых в бытность в Крыму Врангеля один из рода барона Корф был правою рукою Кривошеина (т. е. ближайшего сподвижника П.Н. Врангеля. — С.Ф.).

Когда белые банды в Крыму были ликвидированы и выскочка барон Врангель должен был спастись со всею его сворою и баронами постыдным бегством под защиту врагов народа, в это время обвиняемый барон Василий Корф находился, исполняя поручение своего начальства, в Феодосии, а потому, естественно, не мог последовать за своими единомышленниками на Принцевы острова и, возвращаясь в Севастополь к своей жене Агнессе Корф, был задержан и доставлен в ОРТЧК. При обыске Корфа у него найден документ, выданный ему интендантством белых за № 5166 в том, что он отправляется в Севастополь к месту его службы.

Привлеченный в качестве обвиняемого в принадлежности к контрреволюционному лагерю, Василий Корф виновным себя не признал и объяснил, что он ничего общего ни со своими родственниками барона, ни с белыми бандами не имел, что, по его мнению, доказывается теми соображениями, что в бытность белых он занимал скромную должность по вольному найму по охране грузов в пути, и в интендантстве не имел ответственной должности, а был командирован в Феодосию в качестве простого приемщика. Такое объяснение Корфа не только не рассеивает подозрения в виновности его в предъявляемом ему обвинении, но наоборот, усиливает уверенность в его вине, так как является совершенно несовместимым скромность его положения при белых, с одной стороны, и тот круг, в котором он при них вращался, живя в общей квартире с Чистяковым, Эссеном, Сергеевым и другими ответственными морскими офицерами, игравшими видную роль при Врангеле, и тем фактом, что ближайшим лицом при Кривошеине являлся его родственник барон Корф. Это несоответствие может быть объяснено единственным выводом, что под скромным званием служащего артели фактически барон Корф был замаскированным, и очень удачно, шпионом у белых.

Из дальнейшего допроса Василия Корф выяснилось, что он — крупный землевладелец, имеет 1000 десятин земли, конный завод и суконную фабрику, служил только на почетных должностях, как член дворянского собрания, почетный судья, а в период немцев был у них переводчиком и служил в черносотенном Союзе Землевладельце. Если к этому добавить, что барон Корф, по словам его, социал-демократ, и что сын его — черный гусар, то политическая физиономия Василия Корфа будет вполне обрисована, и я по своей революционной совести могу признать и признаю его врагом всякой свободы народа и непримиримым врагом Советской власти.

Обращаясь затем к обвиняемой Агнессе. Корф и находя, что хотя конкретных случаев ея виновности не установлено, она, как жена контрреволюционера, мать черного гусара, потомок буржуа, может быть только врагом народа, а потому полагал бы: имущество Корфов конфисковать, бывшего барона Василия Васильевича Корф расстрелять, а Агнессу Корф заключить в концлагерь на все время гражданской войны.

Уполномоченный 2 группы М. Евстифеев
Согласен Нач. СОЧ (подпись)
Нач. ОРТЧК ст. Севастополь (подпись).

24/XII-20».

«Постановление. 28 декабря 1920 года. Я, военследователь Особого Морского Отдела побережья Черноазморей Гротов, пересмотрел дело за № 359, в разбирательстве ОРТЧК за № 33, по обвинению барона Василия Корфа и жены его, баронесы Корф, в службе делу контрреволюции.

Взяв все дознание последовательного следственного разбирательства уполномоченным ОРТЧК ст. Севастополь М. Евстифеева и строго проверив ход следствия, нашел: что обвиняемый Корф как барон из рода древних поработителей народа, потомственный дворянин, фабрикант, землевладелец и заводчик, занимавший должности в гражданской службе по выборам дворян, ясно, как ревностный защитник дворянских эксплуатаций народа, всосавший с грудью матери дворянское презрение к народу, не мог, служа у Врангеля, так круто изменить свои мнения, а был ревностным служакой барона Врангеля как единственного защитника их интересов, и, будучи послан по делам службы в Феодосию, не мог удрать вместе со всей белой сворой за границу.

Находя, что служа у Врангеля, он служил делу контрреволюции, из всего вышеизложенного вывожу предъявить обвинение барону Корфу в службе контрреволюции.

Относительно жены его баронессы Агнессы Корф нашел: что воспитанная в таком же духе дворянского презрения к народу, Агнесса Корф, солидарная во всех своих взглядах с мужем своим бароном Корф, косвенно причастна к делу служения его во врангелевской банде, а потому в своем заключении полагал бы к обвиняемым барону Корф, как к человеку, не могущему принести для Советской России ничего, кроме вреда, распространяя вокруг себя тлетворное влияние дворянских держимордных идей, применить высшую меру наказания — расстрел, а баронессу Корф, не находя за ней конкретных данных, заключить в концлагерь до конца гражданской войны, имущество их конфисковать, а дело сдать в архив.

Военследователь Гротов»

Поперек постановления — резолюция Тройки: «Обоих расстрелять. 28/XII-20».

Из приведенных документов видно, что почтенная добропорядочная семья баронов Корф была расстреляна лишь за свое «классово-чуждое» происхождение. Иных «преступлений» за баронами Корф не было.